b000000219

— 218 — проф. Н. Я. Грота; «Декарт» Альфреда Фулье, пер. с франц.; «О компромиссе» Джон. Морлея, перевод с ангдийскего; «Из дневника Амьеля», перевод с французского ( « Гга^теп^э сГ ип з'оигпа! іпѣіте») Марьи Львовны Толстой. Л. Н — ч очень' много работал над этим последним переводом и написал к нему предисловие. Этот перевод и предисловие были напечатаны в журнале «Северный Вестник» и в то же время изданы отдельно «Посредником». В дневнике того времени заметны следы этой работы. Вот что он между про- чим записал: «Главное бедствие очень культурных людей, как Амимь, это — их балласт раз- постороннего и особенно эстетического образования. Это больше всего мешает им знать, что они знают, как говорит Лаодзе (их болезнь). Им жалко выкинуть этот балласт, а с этим балластом они не могут уместиться на лодке христианского со- , знания. И им не верится, чтобы для такого простого дела, как христианское спасение, можно бы было пожертвовать таким сложным и утонченным». Интересна также серия биографий замечательных людей, начатая «Посредни- ком» под руководством Л. П — ча. Одной из первых была издана «Жизнь Франциска Ассизского». Вот что говорит об этой книге Л. Н — ч в письме к Черткову: «Еще получил прелестную книгу о Франциске Ассизском, Раиі ВаЬЬаНег. Только что вышедшая книга, большая, прекрасно написанная. Это будет прелестная книга для «Посредника», только бы цензура не помешала. Я три дня ее читал и ужаснулся на свою мерзость и слабость, и хоть этим стал лучше». Кроме того Л. П — ч пишет целый ряд предисловий, оттеняя в них особо важ- ное значение издаваемых книг. Таковы его предисловия к сочинениям Мопассана, к рассказам С. Т. Семенова, к книге д-ра Алексеева «О пьянстве» и пр. Все это печа- талось «Посредником», который был издательским органом Л. П — ча. Как пи ценно было литературное сотрудничество Л. Н — ча в «Посреднике», еще большей теплотой и сердечностью веяло от него в его личных отношениях к кружду людей, собравшихся около редакции «Посредника». Как и во времена нашей петербургской деятельности, мы не закрывали дверей нашей редакции для людей, шедших к нам на огонек правды и любви, лучи которого мы, по силе возможности, старались отражать и распространять вокруг нас. Был опять назначен тот же день, как и в Петербурге, — четверг, для собрания друзей. Если эти собрания не горели таким жаром молодости, как собрания в Петер- бурге, в половине 80-х годов, то ценность их была вышка тем, что на них иногда присутствовал сам Л. Н — ч. Конечно, тогда ряды смыкались вокруг него и более смелые задавали ему во- просы. Лев Николаевич отвечал на них, а мы жадно внимали его словам. Непростительное легкомыслие молодости помешало нам записать все эти до- рогие беседы, иногда в более тесном, интимном кругу, переносившиеся и в хамов- нический дом. Но, несмотря на это легкомыслие, все-таки кое-что сохранилось. Так, забегая немного вперед, так как я говорю теперь о целом 2-х-, 3-хлетнем периоде московской деятельности «Посредника», я вспоминаю один такой четверг. Народа было тогда не особеппе много. Мы сидели за чаем и беседовали. Вдруг звонок, и в открытую дверь входит, Л. Н — ч, в своем старом полушубке, с заиндевелой бородой, с палочкой, и добродушно улыбается и пожимает руку бросившимся к нему навстречу друзьям. Он входит не раздеваясь (зашел мимоходом, ненадолго) и садится в подста- вленное ему кресло. Мы садимся вокруг и обмениваемся с ним разного рода привет- ствиями. После нескольких мелких вопросов, один из присутствовавших, Михаил Аркадьевич Сопоцько, впоследствии прославившийся различными черносотенными по- ступками, бывший прежде революционером и на перепутьи между революцией и черной сотней приставший к «Посреднику», всегда более чем смелый в разговорах.