b000000219

— 200 — признается не только научное положение о том, что только работа есть богатство, что пользование чужими трудами есть несправедливость, незаконность, казнимая за- конами, но в мире, в котором исповедуется учение Христа, по которому мы все бра- тья, и достоинство и заслуга человека только в служении ближнему, а не в поль- зовании им. «Еще в большем противоречии и страдании живет человек так называемого об- разованного класса. «Он знает, что все привычки, в которых он воспитан, лишение которых для него было бы мучением, все они могут удовлетворяться только мучительным, часто губительным трудом угнетенных рабочих, т.-е. самым очевидным грубым нарушением тех иринципов христианства, гуманности, 'справедливости, даже научности (я раз- умею требования политической экономии), которые он исповедует. Он исповедует принципы братства, гуманности, справедливости, научности и не только живет так, что ему необхормо то угнетение рабочих, которое' он отрицает, по так, что вся жизнь его есть пользование этим угнетением, и не только живет так, по и напра- вляет свою деятельность на поддержание этого порядка вещей, прямо противополож- ного тому, во что он верит»'. «Правящие классы по отношению рабочих находятся в положении нодмйвніего лед себя противника и держащего его, не выпуская, не столько потому, что он не хочет выпустить его, сколько потому, что он знает, что стоит ему выпустить на мгновение подмятого, чтобы самому быть сейчас же зарезанным, потому что подмя- тый озлоблен и в руке его нож. И потому, будут ли они чутки или не чутки, наши богатые классы не могут наслаждаться теми благами, которые они похитили у бед- ных, как это делали древние, веровавшие в свое право. Вся жизнь и все наслаждения их отравлены укорами совести или страхов». Л. Н — ч указывает далее на неопределенное, неискреннее отношение людей об- разованных к этим противоречиям. Одни, менее чуткие, стараются скрыть их, другие, более чуткие, видят их, говорят о них, но придают им характер трагической, фатальной неизбежности. Узлом всех этих противоречий служит общая воинская повинность, которая требует от человека во имя государства отречения от всего того, что дорого ему. И действительно, общая воинская новинность нужна для поддержания государства с его насилием; но нужно ли самое государство? Жертвы, приносимые человеком по имя его, так велики, что человеку, может быть, выгоднее не подчиняться ему. Но государство не выпускает свои жертвы и издавна подчиняет их себе: устраше- нием, подкупом, гипнотизацией и применением военной силы. Выход из этого противоречия в принятии христианского учения: «Стоит человеку понять свою жизнь так, как учит понимать ее христиан- ство, т.-е. попять то, что жизнь его принадлежит не ему, его личности, не семье или государству, а Тому, Кто ноелал его в жизнь, понять то, что исполнять он дол- жен поэтому не закон своей личности, семьи или государства, а ничем неограничен- ный закон Того, от Кого он исшел, чтобы не только почувствовать себя совершенно свободным от всякой человеческой власти, но даже перестать видеть эту власть, как нечто могущее стеснять кого-либо. «Стоит человеку понять, что цель его жизни есть исполнение закона Бога, для того, чтобы этот закон, заменив для него все другие законы и подчинив его себе, этим самым подчинением лишил бы в его глазах все человеческие законы их обяза- тельности и стеснительности. «Христиании освобождается от всякой человеческой власти тем, что считает цля своей жизни и жизни других божеский закон любви, вложенный в душу каждого человека и приведенный к сознанию Христом, единственным руководителем жизни своей и других людей. «Христианин может подвергаться внешнему насилию, может быть лишен те- лесной свободы, может быть не свободен от своих страстей (делающий грех есть раб греха), но не может быть не свободен в том смысле, чтобы быть принужденным