b000000219

мира, а мир между тем, сам того не чувствуя и не будучи за то благодарен, иосто- янно становился бы мудрее и лучше от этого тайного воздействия. И если бы в самом худшем случае некоторые из членов меньшинства были бы гонимы до смерти, то эти погибшие за правду оставили бы по себе свое учение, уже освященное их муче- ническою кровью. «Да будет мир со всеми, кто ищет мира, и всепобеждающая любовь да будет не- гибнущим наследием всякой души, добровольно подчиняющейся закону Христа»: «Не противься злу насилием». Эти два документа и были положены Л. Н — чем в основу своего нового сочинения. Сначала Л. Н — ч предполагал посвятить его двум вопросам, одинаково опреде- ляющим его новое миросозерцание: церковному обману и государственному насилию. Но с течением его работы его внимание всецело было поглощено вторым вопросом, чему способствовало и обилие стекавшегося материала. Вскоре ему сообщили факты отказа от государственного насилия, происходив- шие среди русских сектантов, молокан, духоборов и других. Среди менонитов, посе- лившихся в России, среди секты назареп, живущих в Австрии; он получил замеча- тельное сочинение чеха Петра Хельчицкого и т. д. Так как основным орудием государственного насилия являлось войско с вве- денной во всех государствах континентальной Европы общей воинской повинностью, то Л. Н— ч и сосредоточил свое внимание на этом вопросе. И первое время он гово- рил про свое повое писание: «Я пишу об общей воинской повинности». Но работа, расширялась, а события жизни давали новый материал его критическому анализу и писание его разрослось в обширный трактат, представляющий собою могуществен- ную критику существующего порядка жизни и дающий обширные далекие перспек- тивы новых человеческих отношений. Сначала Л. Н — ч отвечает своим критикам, разделяя их на светских и духов- ных, а затем переходит к изображению бедственности жизни современного челове- чества, преисполненной неразрешимых противоречий. Едва ли это не самая сильная, неотразимая часть книги. Приведем из этого описания несколько выдержек, чтобы дать понятие о его характере- и силе. «Каковы бы ни были образ мыслей и степень образования человека нашего вре- яени, будь он образованный либерал какого бы то ни было оттенка, будь он философ какого бы то ни было толка, будь он научный человек, экономист какой бы то ни было школы, будь он необразованный, даже религиозный человек какого бы то ни было исповедания, — всякий человек нашего времени знает, что люди все имеют одина- ковые нрава на жизнь и блага мира, что одни люди не лучше и не хуже других, что- все люди, равны. Всякий знает это несомненно твердо всем существом своим и вместе о тем не только видит вокруг себя деление всех людей на две касты: одну — тру- дящуюся, угнетенную, нуждающуся, страдающую, а другую ■ — праздную, угне- тающую и роскошествующую и веселящуюся, — не только видит, но волей или нево- лей с той или другой стороны принимает участие в этом отвергаемом его сознанием разделении людей и не может не страдать от сознания такого противоречия и уча- стия в нем». «Древний раб знал, что он раб от природы, а наш рабочий, чувствуя себя ра- бом, знает, что ему не надо, быть рабом, и потому испытывает мучения Тантала, вечно желая и не получая того, что не только могло, но должно бы быть. Страдания для рабочих классов, происходящие от противоречия между тем, что есть и что долзкно бы быть, удесятеряются вытекающими из этого сознания завистью и не- навистью. «Рабочий нашего времени, если бы даже работа его и была много легче работы древнего раба, если бы даже он добился восьмичасового дня и платы трех долларов за день, не перестанет страдать, потому что, работая, вещи, которыми он не будет пользоваться, работая не для себя по своей охоте, а по нужде, для прихоти вообще роскошествующих и праздных людей и, в частности, для наживы одного богача, вла- детеля фабрики или завода, он знает, что все это происходит в мире, в котором