b000000219

внутренностях в утробе народа; мучительно видеть то унижение и развращение, до которого он доведен. И они всѳ его хотят опекать и научать. Взять человека напоить пьяным, обобрать, да еще связать его и 'бросить в помойную яму, а потом, указывая на его положение, говорить, что он ничего не может сам и вот до чего дой- дет предоставленный самому себе, и, пользуясь этим, продолжать держать его в рабстве. Да только перестаньте хоть на один год спаивать его, одурять его, грабить и связывать его и посмотрите, что он сделает и как он достигнет того благосостоя- дия, о котором вы и мечтать не смете. Уничтожьте выкупные платежи, уничтожьте земских начальников и розги, уничтожьте веру государственную, т. -е. дайте йодную свободу веры, уничтожьте обязательную воинскую повинность, а набирайте воль- ных, если вам нужно, уничтожьте, если вы правительство и заботитесь о народе, водку, запретите, и посмотрите, что будет с русским народом через 10 лет» 1 ). Эта деятельность Л. Н—ча, конечно, привлекала к нему много людей. Е этому времени как раз понемногу, одна за другой, прекратили свое существование земле- дельческие общины. И вот целая группа молодых сил, ищущих приложения, явилась в распоряжение Л. Н — ча. Братья Алехины, Новоселов, Скороходов, Гастев, Леонтьев, Рахманов занялись распределением пожертвований под руководством Л. Н — -ча. Другие помогали собиранием хлеба па месте жительства и отсылкой его к центру помощи. Первые месяцы этой номощн я был за границей, занятый изданием некоторых запрещенных в России сочинений Л. Н — ча. В январе 1892 года я вернулся в Россию, п, устроив свои личные дела, прикомандировался, как тогда шута называли, к мини- стерству Л. Н — ча Толстого. Так как вокруг Л., Н — ча уже было много народа, то я, проработав в Бегичевке недели две, па предложению Л. Н — ча, поехал с его сыном Львом и корреспондентом шведом .Стариигом 4 марта в Самарскую губ., где бедствие было едва ли не сильнейшее, а помощи не было почти никакой. Мы проработали там с Львом Львовичем и с несколькими помощниками всю весну и лето, до нового урожая., Л. Н — ч посылал нам часть получаемых пожертвований и нам удалось рас- пространить пашу деятельность довольно широко на два уезда Самарской губернии — Бузулукский и Николаевский. Вместе с этим распространением дела, шире и дальше распространялась молва о Л. Н — че, и эта молва, уже облеченная легендой, привлекала к нему самых разно- образных людей, видевших яркую точку среди густых сумерек и шедших па огонек, часто не отдавая себе отчета, куда приведет их этот луч света, и что они скажут, встретясь лицом к лицу с носителем его. Из таких дальних посетителей особенно типичным является швед, о котором сохранилось несколько восноминаний. Вот как характеризует его сам Л. Н — ч в письме к Черткову: «Вчера приехал к нам один старик 70 лет, швед, живший в Индии и Америке, говорящий по-английски и немецки, практический философ, как он сам себя называет, живущий и желающий научить людей жить по закону природы, оборванный, грязный, босой и ни в чем не нуждающийся. Самому нужно работать, чтобы кормиться от зем- ли без рабочего скота, не иметь денег, ничего не продавать, не иметь лишнего, всем делиться. Он, разумеется, строгий [вегетарианец, говорит хорошо, а главное — более, чем искренен, фанатик своей идеи. Он говорит, что не религиозен, но он понимает иод религией суеверие, а весь проникнут духом христианства. Он желает иметь ку- сов земли и показать, как можно и должно себя) кормить без рабочего скота. Не на- править ли его к вам? Я не сваливаю его с себя, а думаю, что он вам и нам и людям через вас может быть полезен. Напишите скорее ответ. Я бы не отпустил его, но здесь при наших занятиях он излишен, и даже я не могу поговорить с ним, как хо- телось бы, а главное — ему делать нечего». 1 ) Толстовский музей. Т. ІТ, стр. 441.