b000000219

— 179 — лезную преданность Л. Н — чу!.. И, однако, мы вирм, что в непостижимом решении стоять за наличность «искажений» участвует и сам Л. Н — ч!.. Что же это такое? Как это понимать? Где же, наконец, искажения?,. Где их видели Л. Н., графиня, Ч— ков и вы? Пожалуйста, покажите их! Бас ведь со всех сторон вышучивают и выспрашивают и мы должны бы знать, что отвечать, — где искажения, когда нет искажений! Вы не знаете и не можете знать, как это тяжело и больно, нотому-что вы стоите среди своих, а мы вертимся среди чужих и видим смятения превосходных душ и их отпадения, по сомнению в искренности того человека, который нам дороже всех живущих под солнцем!.. Ч— в нам разорил центр, а теперь он же помогает по- ражать и «рассеяние»... Вы говорите, что «ои ведет свою линию»... Я это знаю, но я думаю, что ему бы и довольно было «только вести свою линию». Живучи в деревнях, люди теряют масштаб измерений, при которых идут возведения в городах. Это давно известно, и на наших дельцах это еще раз доказано с такою чертовской убедитель- ностью, что я еще раз хотел бы послать «проклятие гусю, давшему перо», которым графиня пишет свои «артиклы». Что же будет еще? Неужели еще будут от нее но- вые артиклы?! Неужто вы все не видите, к чему это ведет и кому вы играете в руку! Ему лучше бы быть немножко оболганным- чем смутить людей, сто любящих. Целую вас. Н. Лесков». Как пишет Лесков, Диллону ничего не осталось делать, как доказывать, что искажений не было. Так как в том же самом были заинтересованы и «Московские Ве- домости», то он обратился к ним с просьбой напечатать доказательство того, что искажений не было. ' В одном пз современных журналов так говорится об этом новом выступлении «Московских Ведомостей»: «Заявлением Л. Н — ча инцидент мог бы считаться исчерпанным, если бы не те же «Московские Ведомости», которые, желая продолжать сенсацию, обрушились на Толстого новым потоком ругательств и обвинений. Для доказательства верности сво- его перевода они ссылаются на перевод г. Диллона и печатают отзывы об этом по- следнем переводе самого графа, хотя верность перевода, сделанного с русского языка на английский, еще не гарантирует верности перевода, сделанного обратно в редак- ции московской газеты с английского языка на русский». Достаточно легкого поверхностного срашгонш, напечатанного в «Московских Ведомостях» с тем, что было написано Л. Н — чем, чтобы увидать, что если нет боль- ших искажений, то есть весьма неточный перевод, перестановки, подбор и сопоста- вления более резких фраз, от кого бы это ни исхорло, от «Московских Ведомостей» или от Диллона, или от обоих вместе, чтобы согласиться вполне с Л. Н — чем, что он не мог- признать себя автором приведенных отрывков. Эта канитель утомила, наконец, и Л. Н — ча и он выражает свое полное равноду- шие к происходящему и высказывает свое примиряющее мнение в письме к Черткову от 21 марта 1892 года. «Статьи «Московских Ведомостей» и «Гражданина-» и письма Диллона были мне неприятны, в особенности Диллона тем, что никак не можешь догадаться, чем вызвал враждебное чувство в людях. В особенности Диллона. Мотивы его я совершенно не понимаю. И, пе притворяясь, могу сказать, что он мне прямо жалок теми тяжелыми чувствами, которые он испытывает, и которые побуждают его писать то, что он пишет. Тут все полуправда, полуложь, и разобраться в этом, когда нет доброжела- тельства людей друг к ругу, пет никакой возможности. И потому самое лучшее ни- чего не говорить. Впрочем, делайте, как знаете. Я знаю, что так как мне действитель- но во всем этом ничего пе было нужно или тем менее страшно, что я и пе мог ничего желать выказать или скрыть, а возражать на все, что могут вам приписать, не лю- бя вас, никак невозможно». А между тем статья, из-за которой загорелся весь этот сыр-бор, представляла замечательное литературное явление. 12*