b000000219

— 175 — совершенно были напрасны, так как Л. Н — ч лично распорядился передать перевод- чикам для печати «вою статью, хотя перевод и не бы л. сделан с должной корректно- стью. «Можно себе представить, — продолжает графиня Александра Андреевна, — с какой демонской радостью московские крысы ухватились за эту статью, цитируя ее в своих «Ведомостях» со ■своим, конечно, комментариями и придавая мыслям автора совершенно другой и, разумеется, еще более худший смысл... Не берусь описывать, какой переполох последовал по всей Европе из-за этой статьи и сколько было при- думано московскими журналистами наказаний бедному Льву Николаевичу; ему пред- сказывали Сибирь, крепость, изгнание из России, чуть ли даже не виселицу... «Иностранные газеты, по обыкновению, переполнились подробностями этого ин- цидента, и в продолжении двух — трех месяцев я беспрестанно полрала отовсюду, не исключая Америки, письма с просьбою уведомить их, к чему именно приговорен из- вестный писатель, мой родственник... В это время до меня стали доходить петербург- ские слухи, что министр внутренних дел, граф Дмитрий Андреевич Толстой, по на- ущению московских публицистов, проектирует для Льва Ншсолаевича заточение в Суз- дальский монастырь без права писать, то-есть ему стали бы отпускать бумагу в ограниченном размере, при том непременном условии, что повое количество он будет .получать лишь но возвращении (исписанным) того, что было отпущено ему ранее;». Норажепная, потрясенная подобными зловещими слухами и толками, графиня. Александра Андреевна решает ехать сама к министру, чтобы лично от него узнать все. «Я застала его дома, — -рассказывает графиня, — и в большом, повидпмому, не- доумении. Таким по крайней мере недоумевающим он мне представился. — Право, не знаю, на что решиться, — ; сказал граф Д. А. Толстой Александре Аедреевне. — Прочтите вот все эти доносы па Льва Толстого... Первые, полученные мною, я положил под сукно; но не могу же я всю эту историю скрывать от государя... — Разумеется, нет, — отвечала графиня, — по вы должны знать, что госу- дарь очень любит Льва, еі; ргоЪаЫетепѣ дне ееіа айоисіга зѳз ітргеввішіа... 2 ). «И вот, — говорит графиня, — -когда я узнала и увидела, какой опасности мо- жет подвергнуться Лев Николаевич от доклада Дмитрия Андреевича государю, и что этот доклад будет сделан па-днях, я решилась употребить все свое влияние, чтобы его спасти. Я написала государю, что мне очень нужно его видеть, и просила назна- чить мне для этого время. Представьте мою радость, когда я вдруг получила ответ, что в тот же день государь зайдет ко мне сам. «Я была сильно взволнована, ожидая его посещения, и мысленно просила Бо- га помочь мне. Наконец, государь вошел. Я заметила, что лицо его утомлено и он был чем-то расстроен. Но это не изменило моего намерения и лишь придало мне боль- шую решимость. На вопрос государя, что я имею сказать ему, я отвечал прямо; — На-днэх вам будет сделан доклад о заточении в монастырь самого гениаль- ного человека в России. Лицо государя мгновенно изменилось; оно стадо строгим и глубоко опечаленным. — Толстого? - — коротко спросил он. — Вы угадали, государь, — ответила я. — Значит, он злоумышляет на мою жизнь? — спросил государь. Я изумилась, но внутренно была обрадована; я подумала, что только одно это (преступление) могло бы склонить государя к утверждению, доклада Дмитрия Андре- евича»... И действительно, как -оказалось, прослушав доклад Дмитрия Андреевича о слу- чившемся и о сильном будто бы возбуждении публики, государь, отклоняя от себя доклад, ответил буквально следующее; «Прошу вас Толстого не трогать. Я нисколько не намерен сделать из пего муче- ника и обратить на себя всеобщее негодование. Если он виноват, тем хуже для пего». 1 ) И, вероятно, это смягчит его впечатления.