b000000219

— 153 — «Пишу эхо не столько вам, сколько тем людям, с которыми беспрестанно при- ходится говорить и которые утверждают, что собрать денег или достать и раздать— доброе дело, не понимая того, что доброе дело только дело любви, а дело любви всегда — дело жертвы. И потому, если вы опрашиваете: что именно вам делать? я от- вечу; вызывать, если можете (а вы можете) в людях любовь друг к другу, и любовь не по случаю голода, а любовь всегда и везде; но, кажется, будет самым действитель- ным средством против голода написать то, что тронуло бы сердце богатых. Как вам Бог положит на сердце — напишите, и я бы рад был, кабы и мне Бог велел на- писать такое». Так писал Л. Н — ч в сентябре, а в октябре под влиянием сознания растущего рядом с ним народного бедствия и чувства сострадания к людям Л. Н — ч окунается б него с головой, и деятельность, проявленная им в это время, является одной из лучших страниц как его личной жизни, так и его семьи и всего русского общества. Описание этой деятельности Л. Н — ча составит предмет отдельной главы; здесь же мы дадим еще образцы письменного общения Л. Н— ча с его друзьями за это время. Многие из писем его полны глубокого интереса. Весьма значительно письмо Л. Н — ча к доктору Рахманову. Он побывал в общинах, ушел оттуда, зажил оди- ночной жизнью и все-таки неудовлетворенной ею, всегда, полный самых строгих нравственных требований к себе, он сообщает Л. Н — чу свои сомнения и просит со- вета. Л. Н — ч отвечает ему так: «...мне не ясен ваш вопрос. Бы как-то связываете сознание того, что вы поль- зуетесь насилием с состраданием к мучающимся и мученным людям. Я связи этой не вижу. Это— первое, а второе — не согласен с тем, что вы живете насилием. Я сужу по себе: я живу в условиях гораздо худших, чем вы, и все-таки не считаю, что живу насилием. Да и вообще не понимаю хорошенько, что разуметь под этими словами. Я не живу насилием в том смысле, что знаю, что всякий раз, как мне представится вопрос, употребить ли насилие или нет, я не пожелаю, насилия и не употреблю его сознательно. (Пример, который я всегда для себя употребляю: если скажут, что подходит Пугачев, убивающий и насилующий всех, не только не приготовлю порох и ружье, а утоплю их, чтобы избавиться от искушения. ) Но сказать, что я никогда не употребляю насилия или незаметно для себя не воспользуюсь им — не могу, потому что сказать это, значит сказать, что я свят. И колебаться, и сомневаться о том, действительно ли я не участвую в насилии, я не могу, потому что знаю очень хорошо, что было, когда я участвовал в нем, знаю, что все мое миросозерцание и вся моя жизнь — другие, и что я не обмалываю себя, когда думаю, что ненавижу насилие и всеми силами души стремлюсь жить без пего, т.-е. жить по закону Бога — любовью. «Теперь вопрос о страданиях людей, производимых насилием. Я знаю, что они есть. Я ненавижу насилие и отрекаюсь от . него только потому, что знаю, что они есть, что есть эти страдания. Мое стремление от насилия, я знаю, не спасет от стра- дания людей. Я этого и не ждал. Спасет людей от страданий установление царства Божия, и оно устанавливается и мною. Средство установления есть любовь. Лю- бовь и руководит теми поступками, которые надо совершать. А какие это поступки, которые по любви надо совершать, это знает тот, кому надо поступать. Итти ли в копи и вместе работать, увещевать ли хозяев изменить положение рабочих или свою жизнь, чтобы им не нужно было итти? Иди еще что, это знает каждый в своем положении. И если он слушается голоса любви, а не эгоизма, то он сделает, что должно, и, сделав или делая, не то что будет спокоен, по нв будет беспокоен. Учение же Христа покажет ему, чего не надо делать, — не злить, не злиться, не разделять людей. «Главное же, главное то, что мне очень ясно теперь и что бы мне так хоте- лось с той же ясностью передать другим: это то, что как идеал внутреннего совер-