b000000219

— 152 — «Очень важно рак'ясннть это. Так закоренело заблуждение — принимать по- следствие за сущность». В июле эти заметки принимают еще более определенный характер: «Все говорят о голоде, все заботятся о голодающих, хотят помогать им, спа- сать их. И каж это противно. Люди, не думавшие о других, о народе, вдруг почему- то возгораются желанием служить ему. Тут или тщеславие — выказаться, или страх; по добра нет. «Голод всегда (нищих всегда имеете), т.-е. всегда есть,, кому и для чего жертво- вать, или в одно время не может быть больше нужна моя жертва или служба, чем в другое, потому что материальное самое большое дело будет ^ т.-е. ничто, а ду- ховно — всегда определенная величина. «Нельзя начать по известному случаю делать добро нынче, если не делал его вчера. Добро делают не потому, что голод, а потому, что хорошо его делать». Наконец, в сентябре, когда заговорили в печати и обществе более громко о предстоящем бедствии, ко Л. Н — чу обратился за советом Николай Семенович Лесков. И Л. Н — ч ответил ему нижеприводимым интересным письмом, все еще как бы укло- няясь от непосредственного участия в этом деле. Л. Н — ч писал Лескову: «...На вопрос, который вы делаете мне о голоде, очень бы хотелось суметь ясно выразить, что я по отношению этого думаю и чувствую. А думаю и чувствую я об этом предмете нечто очень определенное, именно: голод в некоторых местах (не у нас, но вблизи от нас — некоторых уездах: Енифаповском, Ефремовском, Богоро- дицком) есть и будет еще сильнее, по голод, т.-е. больший, чем обыкновенно недо- статок хлеба у тех людей, которым он нужен, хотя он есть в изобилии у тех, которым он не нужен, — отвратить никак нельзя тем, чтобы собрать, занять деньги и ку- пить хлеба и раздать его тем, кому он нужен, потому что дело все в разделении хле- ба, который был у людей. Если этот хлеб, который был и «сть теперь, если ту зем- лю, если деньги, которые есть, разделили так, что остались голодные, то трудно думать, чтобы тот хлеб или деньги, которые дадут теперь, разделили бы лучше; только новый соблазн представят те деньги, которые вновь соберут и будут разда- вать. Если, когда кормят кур и цыплят, старые куры и петухи обижают — быст- рее подхватывают и отгоняют слабых, то мало вероятного в том, чтобы, давая больше корма, насытить голодных. При этом надо представить себе отбивающих кур и пе- тухов ненасытными. Дело не в том, так как убивать отбивающих кур и петухов нельзя, а в том, чтобы научить их делиться с слабыми. А покуда этого не будет — голод всегда будет. Он всегда и был и не переставал: голод тела, голод ума, голод души. Я думаю, что все силы надо употреблять на то, чтобы противодействовать, разумеется, начиная с себя, тому, что производит этот голод. А взять у правитель- ства или вызвать пожертвования, т.-е. собрать побольше мамоны неправды и, не изменяя подразделения, увеличить количество корма, — я думаю, не нужно и ничего, кроме греха не произведет. Делать этого рода дела есть тьма охотников, — людей, которые живут всегда не заботясь о пароде, часто даже ненавидя и презирая его, которые вдруг возгораются заботами о меньшом брате, — и пускай их это делают. Мотивы их и тщеславие и честолюбие, и страх, как. бы не ожесточить народ. Я же думаю, что добрых дел нельзя делать вдруг по случаю голода, а что если кто делает добро, тот сделал его и вчера, и третьего дня, и будет делать его и завтра, и после зав- тра, и во время голода, и не во время голода. И потому против голода одно нужно, чтобы люди делали как можно больше добрых дел, вот и давайте, так как мы люди, стараться это делать до конца и вчера, и нынче, и всегда. Доброе же Дело не в том, чтобы на- кормить хлебом голодных, а в том, чтобы любить и голодных, и сытых. И любить важнее, чем кормить, потому что можно кормить и не любить, т.-е. делать зло людям, но нельзя любить и не накормить.