b000000219

— 144 — умственная преимущественно оттого, что хочу по-своему. Ну, отрывки; ну, без связи; ну, не ясно, ну, пусть будет то, что Он хочет и внушает мне». Мысли о литературных произведениях своих и чужих наводили его на мысли о состоянии современно! критики, и в дневнике его того времени мы находим такое строгое суждеше о ней: «Сейчас думал про критиков. «Дело критиков- — толковать творение больших писателей, .главное" — выделять из большого количества написанной всеми памп дребедени, — выделять самое лучшее. «И вместо этого, что же они делают? Вымучат из себя, а то большей частью из плохого, но популярного писателя, выудят плоскую мыслишку п начинают на эту мыслишку, коверкая, извращая писателей, нанизывать их мысли так, что под их руками большие писатели 1 делаются маленькими, глубокие — • мелкими, и мудрые — глупыми. «Это называется критика. И отчасти это отвечает требованию массы: она рада, что хоть чем-нибудь, хоть глупостью пришпилен большой писатель и заметен, памятен ей. Но это не есть критика, т.-е. уяснение мысли писателя, а это затем- нение его» 1 ). В феврале Л. Н — ч был обрадован посещением стариков Ге, Н. Н — ча и его су- пруги Анны Петровны. Н. Н. ехал по обыкновению на передвижную выставку и вез туда свою новую картину, под названием «Совесть». Вот что писал мне Л. Н — ч об этой картине: «Картина представляет Иуду: лунная ночь (куинджевская). Иуда стоит на первом плане и смотрит вперед на кучку людей, уже далеко с факелами уводящих Христа. Хорошо, задушевно, но не так сильно и важно, как «Что есть истина». 25 февраля был арестован 13-й том полного собрания сочинений Л. Н. Тол- стого, издайный отдельно Софьей Андреевной; предметом ареста была напечатанная там «Крейцерова сопата», уже в предыдущем году запрещенная для нанечатания в юрьевском сборнике и в журнале Гайдебурова. С. А — на, сожалевшая о том, что повое художественное произведение Л. Н — ча не увирт света, и терпевшая, кроме того, вследствие этого запрещения большой мате- риальный ущерб, не могла помириться с этим распоряжёниеж. Она обратилась сначала за советом к графине Александре Андреевне Толстой, нельзя ли довести об этом до сведения государя. Александра Андреевна ответила ей, что нужно просить министра. С. А— на последовала этому Совету и написала ми- нистру внутренних дел Дурново, прося его снять запрещение. На это она получила вскоре письмо от Феоктистова, тогдашнего начальника главного управления по делам печати, такого содержания: «Министр внутренних дел получил письмо вашего сиятельства ~и поручил вам передать, что при всем желаний оказать вам услугу, его высокопревосходительство не в состоянии разрешить к печати повесть «Крейцерову сонату», ибо поводом к ее запрещению послужили не одни только, как вы изволите предполагать, встреча- ющиеся в ней неудобные выражения». Не удовлетворившись этим ответом, Софья Андреевпа поехала в Петербург хло- нотать у государя. / Она выехала в Петербург 29 марта. Добившись свидания с государем, С. А. получила лично от него разрешение на издание «Крейцеровой сонаты» в полном собрании сочинений. Оттуда эта повесть по- пала и в отдельное издание и была перепечатана многими издателями. Государь Александр Ш оказался в этом отношении более либеральным, чеж Архив Черткова.