b000000219

— 142 — терпел и ждал. При каждом новом утверждении его семейными прав собственности, как, нанр., при новом выгодном издании его произведений, при насильственном огра- ждении его земельных прав, Л. Н — ч делал напоминание о том, что он считает соб- ственность грехом, и после этого нередко происходила тяжелая семейная сцена. Подобная сцена произошла в конце 1890 года. Осенью 1890 года управляющий Ясной Поляны поймал мужиков в краже леса; лх судили и присудили к шести неделям острога. Они приходили к С. А — не просить, чтобы их помиловали, и С. А — на сказала, что ничего не хочет и не может для них •сделать. Л. П — ч, узнав об этом, сделался страшно мрачен, и вот 15-го декабря ночью у него с С. А. был крупный разговор и он снова убеждал ее все раздать и говорил, что она пожалеет после его смерти, что не сделала этого для счастья их и всех детей. •Оп говорил, что видит только два выхода для своего спокойствия: один — это уйти из дома, о чем он и думал и думает; а другой — отдать всю землю мужикам и право издания его сочинений в общую собственность. Он говорил С. А — не, что если бы у лее была вера, она сделала бы это из убеждения. Если бы была любовь к нему, то из-за нее она сделала бы это и, наконец, если бы у нее было уважение к нему, то она постаралась бы, оставя все так, как есть, пе делать ему таких неприятностей, как эта.' Этот случай показал всем семейным еще раз, что так или иначе вопрос о' се- мейной собственности должен быть решен и со Л. П — ча должна быть снята ответ- ственность в распоряжении ею. Семья Л. Н — ча, за немногищ- исключениями, далеко не разделяла его взглядов на собственность, и вот, наконец, назрел момент для разрешения этого затянувшегося конфликта. У многих членов семьи возникла мысль просить Л. Н — ча подписать бу- магу о разделе имущества. Как ни тяжело ему было это новое утверждение собственности, но он согласил- ся па это, не видя иной возможности развязать этот узел. Формальное совещание о разделе' произошло на страстной неделе. О'ехались все члены семьи. Отношение к этому делу Л. Н — ча ясно видно из его письма к одному из дру- зей от 17 апреля 1891 года. «Теперь все собрались дети... и решили делить именье... Я должен буду подписать бумагу дарственную, которая меня избавит от собственности, но подписка которой ■будет отступлением от принципа. Я все-таки подпишу, потому что не поступив так, я бы вызвал зло». Несмотря на спокойный тон этих строк, из дальнейшей части письма явствует его душевное волнение: В том же письме он пишет: «Пишу нехорошим почерком, потому что приехал из Ясенок и руки озябли, а нехорошо но содержанию, потому что несовсем хорошо настроен. Но хочется по- скорее написать». В этот день действительно Л. Н — чем ноднисан акт раздела, но самая проце- дура тянулась еще долго и закончилась только в июне следующего 1892 года. Постоянное ясное сознание Л. Н— чем того ужасающего противоречия, которое лежит между двумя классами — работающих и праздных, выливалось нередко в его дневнике скорбными и полными глубокого смысла словами. Такова следующая запись Л. Н — ча в дневнике' того времени, затрагивающая вопрос о борьбе с этим неравен- ством и противоречием: «Зашел к Василию с разбитыми зубами, — нечистота рубах и воздуха и холод, главное — вонь поразила меня, хотя я знаю это давно. «Да, на слова либерала, который скажет, что наука, свобода, культура исправит все это, можно отвечать только одно: «Устраивайте, а пока не устроено, мне тяжелее