b000000219

— 140 — отрицательную, а положительную форму. Он прекрасно выразил это в письме к одному из друзей: «Ведь все это, кажущееся сложным, положение о непротивлении злу. и возраже- ние против пего сводится к тому, что вместо того, чтобы понимать, что сказано: злом или насилием не противься злу или насилию, понимается (мне даже кажется нарочно), что сказано: не противься злу, т.-е. потакай злу, будь к нему равноду- шен, тогда как противиться злу, бороться с ним есть единственная внешняя за- дача христианства, и что правило о непротивлении злу сказано, как правило, ка- ким образом бороться со злом самым успешным образом.. Сказано: вы привыкли бо- роться со злом насилием, отплатой. Это нехорошее, дурное средство. Самое лучшее средство^ — не отплатой, а добром. Вроде того, как если бы кто бился отворять двѳрь наружу, когда она отворяется внутрь, и знающий сказал бы: не туда толкайте, а сюда тяните». Его отрицательное отношение к церковному учению, которое он так опреде- ленно ставил в тесную связь с насильническим устройством мира, характерно выра- жено им в письме к Хилкову: «То, что вы пишите, очень, очень интересно и много заняло меня, именно наше отношение к церковной вере. Я пришел к следующему: отчего я не волнуюсь, пе вступаю в рассуждения по случаю распоряжений министра финансов о конверсиях или министра военного о мойшшацш и т. п. Оттого, что все конверсии и мобили- зации чужды мне: я знаю, что это происходит в области заблуждений, греха. По- чему распоряжения, прашведа арх®рея и жцелевиѳ Иоаша как, будто вызывают во мне протест, желание сказать, что это нехорошо, что это обман. Это оттого, что обманутый словом «христианский», я предполагаю, что это деятельность родствен- ная мне, в одном направлении, только отклоняющаяся. Если вы во мне заметите отклонение и я в вас, мы ведь сейчас с жаром станем говорить друг другу. Хотя цер- ковные христиане и священник Иоанн и гораздо отдаленнее нам кажутся от нас, но все-таки мы признаем их занятыми одним с нами и от этого наше желание по- править их ошибки. Но это — заблуждение. Между нами и ими, т.-е. их деятель; ноетыо и нашей (люди всегда останутся братьями и нашим братом бедный Иоанн) нет ничего общего. Менее, чем между деятельностью военного министра и нашей. Нас вводит в заблуждение слово. Я это с болью, страданием изведал. На слово «хри- стианский» бросишься — и вдруг оказывается, что тут ничего нет похожего и ты во всем помеха. Я стараюсь выработать и отчасти достигаю и вам желаю такое отно- шение к этим делам, т.-е. слушать рассказ о том, как тот ходил причащаться, а этот к священнику Иоанну так, как слушать рассказ о том, как этот ездил с ви- зитом, а этот затравил зайца. «Рассказ ваш об Иоанне чудесен, я хохотал все время, пока читал его вслух. Тут ужасно то, что сделали в продолжение 900 лет христианства с народом рус- ским. Он, особенно женщины, совершенно дикие идолопоклонницы. Тот дух хри- стианский, выражающийся в милостыне, в милосердии вообще, занесен помимо, таікгё церкви». У Л. Н — ча было право так смотреть на мирскую жизнь, так как он, во-пер- вых, беспощадно обличал и самого себя, когда он предавался мирским страстям, и во-вторых, это обличение пе вызывало у него злобы на людей. Напротив, парал- лельно с этим обличением в нем шла напряженная работа но выработке общего бла- говоления к людям. Обличая свою прежнюю жизнь, он записывал в своем дневнике этого года: «Я вспомнил, как я играл в карты, выигрывал деньги и как я смотрел на них, как на естественное, законное средство наслаждения. И пока сомнений не было. И я любил их. Деньги были для меня тогда нечто основное. За ними ничего не было. Так теперь многие смотрят». И эти мысли поддерживали и укрепляли в нем терпимое отношение к недо- статкам других людей и освобождали чувство благоволения к людям.