b000000219

— 137 — менно мысли, подобные его мыслям, и Л. Н — ч всегда радостно встречал эти про- явления духовного движения и давал советы своей старческой опытности, исправляя увлечения и ошибки молодежи. Так, в этом же году я обратился ко Л. Н — чу с вопросом, именно «о молитве», сообщив ему свое определение молитвы, выразившееся у меня в такой форме: «Мо- литва есть восстановление нарушенного общения с Богом». Быть может, я не со- всем ясно выразил свою мысль; к -тому же я вполне сознаю, что она была узка, одно- стороння, и вот Л. Н — ч в ответном письме ко мне исправляет мое определение, дает свое и излагает содержание своей молитвы того времени. «Это так, я думаю. Молитва нужна. «Начал так. Хотел согласиться с вами, но спросив себя поглубже, увидал, что нет. Для меня не так. Молитва не есть только заглаживание своего разрыва с Бо- гам, молитва для меня есть, с <щюй стороны, сознание моего отношения к Богу, с другой стороны, 'есть увеличение моей духовной силы, есть, как разведение, паров, которые будут работать, размахивание колеса, набирапне силы. (Я говорю туг только го, что знаю из опыта.) Молюсь я часто, т.-е. раза, два — три в день, и всегда «Отче наш». Пробовал я слагать свои молитвы — последнее время сложил мо- литву, выражавшую сознание того, что я есыь орудие, орган Бога и что я желаю одного: іиснолиять свое назначение без небрежности и без напряжения, постоянно сознавая, что через меня действует сила Божия, и иногда я вспоминаю это. Но как молитва «Отче наш» остается для меня не то, что незаменимым, но заменяющим и нснолняющим все требования сердца. «Отче наш» для меня теперь выражается пятью положениями, которые так мне ясны, необходимы, связаны между собою и ра- достны, что они свободно возникают в душе и всякий раз говорят как будто что-то новое, из меня исходящее. 1) Свята сущность, твоя — любовь. Стало быть, все должно быть меряно и руководимо только ею — любовью. И сейчас уж становится тверже и легче, и все затруднения распутываются. 2) Указание того, что делать надо, руководясь любовью в том, чтобы делать то, что содействует установлению Царства Твоего, свободного, радостного на земле, как на небе. Это дает содержание любовной деятельности, если не знаешь, что делать вообще или что из двух. 3) И делать это дело любовного установления Царства Божия я хочу и буду теперь, сейчас, сию минуту, там, где и с кем я теперь. И это еще усиливает размах и дает страшную твердость, если только слился с этою мыслью. 4) Если есть препятствия к этому, то только в моем прошедшем, в грехах — хочу избавиться от них (грехи похоти, грех самолюбия, грехи нелюбовности). Да я и просто говорю и люблю это говорить: прости мне, как я говорил перед людьми, каясь. Я говорю это, вспоми- наю грехи других, самые мне противные, и прощаешь, не только прощаешь, не по- нимаешь, как можно сердиться, не прощать. И 5) боюсь искушений похоти, са- молюбия, злости, и бегу от них; но главное, главное зло в сердце, — оно мешает. Его чтоб не было. Вот так и молюсь ипоща даже в трудные минуты и будучи между людьми и знаю так же; как знает машинист, прорезавши половину сугроба, но завязши все-таки, что если он проехал половину большого сугроба, а маленький совсем переехал, то только потому, что разводил пары. Так знаю и я, что если бы я не молился, то было бы несравненно хуже. И знаю еще, что если бы я достиг того, возможность чего как будто вижу, когда молюсь, то жить бы незачем было. Знаю, что совершенным надо быть^ как Отец. Ну, вот. Нишу, что испытываю и как попало. Вы поймете. Ошибка главная в тон, чтобы молитву делать обязательной. Мне она полезна, а могут быть люди, иначе устанавливающие свое отношение к Богу. Вера для меня же только одна, и в одно я верю: в то, что Отец, пославший меня сюда — добр — любовь. И наваливаюсь на Него, а Он делай, что хочет, и все будет не то, что хорошо, а божественно. «Сколько вас знаю, думаю, что вам нужна молитва, как выражаемое сознание своего отношения к Богу. Я всегда искал и ищу своего. В «Отче наш» я впадаю не- вольно.