b000000219

подпадает под суд и переходит ®о второй разряд. Третий разряд дел это — те, которые уже прошли суд нашей совести и, разделившись на добрые и злые, желательные и нежелательные, стали достоянием нашей нравственной природы, — это наш рост жизни, наше единственное и неот'емлемое богатство, приобретенное жизнью. (Это то, что я прежде мог подраться, напиться, блурть и т. п., теперь не то, что нѳ хочу, но уже не могу.) Так что первый разряд этоі — «горим для переработки жшпыо; третий разряд это — изготовленное, совершенное жизнью, лежащее в кла- довой, второй разряд это— то, что теперь на верстаке, что работается. «И как удивительно счиотливо, радостно шшжеине людей: хочешь, ие хочешь — в жизни перерабатывается этот третий разряд: мужает человек,— мудреет умом и опытом, стареется, — слабеют страсти и цело жизни совершается. Если же в этом деле положить весь смысл, всю цель жизни, то — гоетоянная радость постояинюго успеха. «Так вот понимать это и сознавать, какие дела принадлежат к какому разряду, и все внимание напрягать на второй разряд, — это поможет в борьбе» 1 ). Всякому прочитавшему это письмо бросится в глаза близость ' начала его к сюжету рассказа Л. Н — ча: «Отец Сергий». Мысли, изложенные в нем, настолько сильно занимали Л. Н — ча, что его художественное воображение во сие создавало ему образы, выражающие эти мысли. Так и возник сюжет «Отца Сергия». Л. Н — ч сначала увидал во , сне и потом рассказал этот сюжет в письме к В. Г. Черткову и тот переписал его и возвратил его Л. Н — чу, прося его не оставлять этого' прекрас- ного начала. Л. Н — ч стал развивать сюжет и, увлекшись, написал чудное художе- ственное произведение. На всю эту внутреннюю, духовную борьбу нужно было много силы и Л. Н — ч находил ее и другим советовал находить в молитве. И опять в этом же, 1890 году мы находим много мыслей о молитве, разбросанных и по записям дневников и но письмам к друзьям; мы постараемся сопоставить наиболее интересные из них, чтобы дать понятие тогдашнего отношения Л. Н— ча к этому важному рычагу духовной жизни. Вот выписки из его дневника 1890 г., с июля но декабрь, ясно указывающие на ход развития мысли о молитве, приведшей его к сознанию необходимости полного смирения. «16 июля 1890. Много и часто думал эти дни, молюсь о то®, что думал сотии, тысячи раз, но иначе, именно, что мне хочется так-то именно, распространением Его шпаны яѳ оловом, а делом: жертвой, примером жертвы служить Богу. И не выходит. Он не велит. «Вместо этого, я живу, ведя сам со всеми детьми грязную, подлую жизнь, ко- торую лживо оправдываю тем, что я не могу нарушить любви. Вместо жертвы, ігридара победительного, — скверная, подлая, фаіриоейокш, оттавшивающая от уче- ния Христа жизнь. «Но ты знаешь, что в моем сердце и чего я хочу. Если не суждено, не нужен я тебе на эту службу, а нужен на навоз, да будет по-твоему. «Это скверный эгоизм. И нельзя оправдываться тем, что я хочу успеха дела установления Царства Бога, и оттого грущу. Грустить об этом нечего. И без меня сделается. «Самому хочется? Да. «Но хлеб наш насущный даждь нам днесь». Дай мне жизни настоящей. И эта жизнь есть, и дана, и просить нечего. «Господи, Отец, люблю, Тебя, возьми меня. И благодарю Тебя за то, что Ты открыл Себя мне, не скрывался от мена. «30 июня 1890. «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные и Я усно- !) Архив Черткова.