b000000219

вы нападаете на неизбежное и на то, с чем мы прекрасно поживаем. Только моло- дые умные люди, только чуткие н умные женщины понимали ваше обличение^ признавали зло, против которого вы восстали, и сочувствовали проповеди целомуд- рия. Меня удивила графиня Ал. Андр. Толстая — та прямо выпалила: «Еак? Он хочет прекращения рода человеческого?»— Точно на ком-нибудь лежит обязанность, хлопотать о продолжении этого рода! Уж не завести ли случные конюшни?» 1 ). Как мы уже упоминали раньше, в описываемый нами период жизни Л. Н— ч чувствовал особенно интенсивно необходимость внутренней духовной работы и от- ступал перед попытками изменить внешние формы, достигать внешних результа- тов. По этому поводу у него есть интересные заметки в дневнике и те же мысли развиваются им в письмах к друзьям, особенно обильных в это время. В дневнике еще заметно колебание. Так, он пишет: «9 марта. Главная разница во влиянии не христианства, но нравственного- сознания на жизнь та, что для одних известные положения, сословия, учреждения мира признаются непоколебимыми, и уж в этих положениях они стараются следо- вать указанию христианства или нравственного учения: для других же, настоящих,, является вопрос о самих положениях, о сословиях, об устройстве жизни, и все подле- жит измененшо. Для одних христианство есть руководство для поступков в извест- ных положениях; для других оно — проверка законности самих положений. «Богатый, высокопоставленный должен на пользу употреблять свое... и т. д.. Вчера читаю в «Мелѵ СЬгі8І;іапііу> : СЬгізІ; пшзі Ъе іп восіаі Ше, іп роІШсз. іп Ъизіпевз. — Как это? «СМзЬ іп Ъившезз». «Все равно, что СЬгізі іп Кіскіп^ или Кііііп^ (воина). «Да, прежде всего надо этим людям внушать, что все положения от земледельца, до палача распределяются по своей нравственности: и потому мало' быть хорошими в своем положении: надо избрать то иди другое». «17 марта. Два типа: один критически относится не только к иоступкам, но и; к положению, напр., не может взять место чиновника правительства, не может собирать и держать деньги, брать проценты и т. д. и вследствие этого всегда в нужде, в бедности, не может прокормить ни семьи, ни даже себя, и по своей сла- бости становится в унизительное для себя и тяжелое для других положение — просить, другой же относится критически только к своим поступкам, но положение принимает, не (критикуя, и, поставив себя раз в положение чиновника, богатого че- ловека, с избытком кормит себя, семью и помогает другим, и никому не в тягость (незаметно, по крайней мере). «Кто лучше? Оба, но никак не последний». И тут, в записи этого же дня, он переходит уже к сознанию наибольшей важно- сти внутреннего духовного развития. «Не стараться делать добро надо, а стараться быть чистым. Человек носит в себе алмаз, призму, который он может очистить, и не очистить. Насколько очи- щен этот алмаз, настолько светит через него свет Бога, светит и для самого че- ловека, и для других. И потому все дело человека внутреннее, не в делании добра, не в свечении людям, а только в очищении себя. И свет, и добро людям — неизбеж- ное последствие очищения». Еще с другой стороны Л. Н— ч определял истинный характер нравственной ра- боты человека над самим собой: «Живой человек, который идет вперед туда, где освещено впереди него дви- гающимся фонарем, и который никогда не доходит до конца освещенного места, и освещенное место идет внерер него». В противоположность человеческим правилам и древнему закону Моисееву, дававшему установленные раз навсегда правила, кото- рые Л. Н — ч сравнивал с фонарем, ненодвижно стоящим на столбе, и пройдя кото- 1 ) Толстовский музей. Т. П. Переписка 1. Н. Тозстого о Н. Н. Страховым. 1870 — 1894- СПБ. 1914. Стр. 400—401.