b000000219

— 131 — Интересен ответ Л. Н — ча на критику Л. Е. Оболенского. Вот что писал ему Л. Н — ч в апреле 1889 года: «Я получил ваше письмо, Леонид Егорович, и меня очень огорчило то раздра- жение против моего рассказа, которое я нашел в нем. Мне кажется, что причина та, «гто там сказано, что неправильность и потому бедственность половых отношений происходит от того взгляда, общего всем людям нашего мира, что половые отноше- ния есть предмет наслаждения, удовольствия, и что потому" для мужчины женщина, и надо бы прибавить, для женщины мужчина, есть орудие наслаждения, и что осво- 'бождѳние от неправильности и бедственности половых отношений будет тогда, когда люди перестанут так смотреть на это. Так думает П. (Позднышев), пострадав от этого, разделяемого им со всеми, взгляда. При этом прибавлено, что внешние умствен- ные образования женщин, получаемые на курсах, не могут достигнуть этой цели, как многие склонны думать, потому что никакое самое научное образование не мо- зркет изменить взгляда на этот предмет, так как и не задается этой целью. Мне ка- жется, что я не ошибаюсь в этом. И потому мне кажется, что вы неправы в этом, неправы и в тех раздражительных нападках на рассказчика, преувеличивая его не- достатки, тогда как по самому замыслу рассказа Позднышев выдает себя головой не только тем, что он бранит сам себя (бранить себя легко), но тем, что он умышленно скрывает все добрые черты, которые, как в каждом человеке, должны были быть в нем. И в азарте самоосуждения, разоблачая все обычные самообманы, видит в себо одну только живую мерзость. «Пу, вот, что я имею сказать па ваше письмо. Право, это так. И если вы спо- койно обсудите, вы, с шшим критическим ираветвепным чутьем, верно, согласи- тесь со мной. «Ведь мне достоинство моих писаний и одобрение их мало интересно. Уж мне скоро помирать и все чаще и чаще думаю о жизни в виду смерти. И потому инте- ресно важно для меня одно это, чтобы не сделать худого своим писанием, не со- блазнить, не оскорбить. Этого я боюсь и надеюсь, что не сделал. Пу, до свиданья!». По было и много истинных ценителей ее. Помню, после одного из чтений этой повести вслух, в квартире Черткова, в Петербурге, Ив. Леонт. Щеглов, схватившись за голову, воскликнул : «Что сделал с нами Толстой! Ведь тут все оказано и писать больше нечего!» Мы уже видели, какое мнение о ней высказал П. П. Страхов, выслушав в пер- вый раз чтоше- этого произведения у Кузьминских. После этого ему еще удалось прочесть его у себя на дому, и вот в апреле 1890 года он пишет Л. П — чу: «С « Ереіщеровой сонатой» — в литературном отношении я совершенно поми- рился, видя, как действует ваша повесть. Конечно, вы знаете, что целую зиму только об ней и говорили и что вместо как ваше здоровье? — обыкновенно спраши- вали: читали ли вы іКуейцерову сонату»? Цензура очень вам услужила, задер- жавши печатание, и «Соната» известна теперь и тем, кто не читал «-Ивана Ильича» 1 ) и «-Чем люди живы», — или читал, да ровно ничего не вынес. А «.Соната» написана так, что всех задела, самых бестолковых, которые приходили бы только в глупый, сладкий восторг, если бы она была написана полною художественною мане- рою. Как естественно, что івы торопились вьісказать нравоучение! Эта искренность и естественность подействовали сильнее всякого художейтва. Вы в своем роде един- ственный писатель: владеть художеством в такой превосходной степени и не до- вольствоваться им, а выходить прямо в прозу, в голое рассуждение — это только вы умеете и можете. Читательпри этом чувствует, что вы пишете от сердца, и впе- чатление выходит неотразимое. Разных мнений я передавать вам не стану, хотя много было наговорено презабавных глупостей. Поразительно то, что чаще всего не замечали нравственной цели, не видели осуждения эгоизма и распутства; так все •сжились с привычками эгоизма и распутства, что прямо обижались на вас, зачем 1 ) Т.-е. «Смерть Ивана Ильича». С*