b000000219

христиан именно в том, чтобы разделать эту божественность (картина Ге). Если он человек, то он важен примером и спасет только так, как себя спас, т.-е. если я ■буду делать то же, что ои». Картина эта, как всякое значительное произведение, вызвала много споров среди ценителей искусства. Явились восторженные поклонники ее и полные отри- цатели. Отрицатели были двух родов: одни отрицали с точки зрения традиционной эстетики, другие с точки зрения церковной религии. Последние, как стоящие у власти, пересплили и картина была снята с выставки. Ник. Ник., для которого вопрос о выставлении картины и продажи ее имел и огромное материальное значение, так как только на вырученную сумму он мог про- дглжать жить с семьей и работать дальше, конечно, был огорчен этим снятием кар- тины, но кротко переносил это и утешал себя мыслью о том, что запрещение имеет огромное идейное значение. После этого запрещения картины он между прочим, писал мне со своего хутора: «Но поводу картины я получил здесь два чрезвычайно хороших и дорогих мне письма: одно от студента, чрезвычайно восторженное, другое от присяжного нов. Да, я не жалуюсь и понимаю, что от должны были запретить. Но любя Христа, нельзя видеть правдивое его изображение. Язычникам и жрецам не это нужно. Им- нужно боготворение тела; духа они не признают и не любят». Л. Н — ч, желая, помочь Н. Н — чу выпутаться из его затруднительного мате- риального положения, стал хлопотать о продаже этой картины. Для Ник. Ник., ко- нечно, было бы самым приятным приобретение этой картины Третьяковым для вы- ставления ее в галлерее. И Л. Н — ч просил передать Третьякову свое мнение о том, что картина эта должна составить эпоху в живописи. И П. М. Третьяков, желая .знать от самого Л. П— ча подтверждение этого мнения, обратился к нему с пись- мом, на которое получил такой ответ: «Спасибо за доброе письмо ваше, почтенный П. М. «Что я разумею под словами: «картина Ге составит эпоху в истории христиан- ского искусства?». Следующее: «Католическое искусство выражало преимущественно святых, Мадонну и Хри- ста, как Бога. Так это шло до последнего времени, когда начались попытки изобра- жать его, как историческое лицо. «Но изобразить, как историческое лицо, то лицо, которое признавалось веками и признается теперь миллионами людей Богом,' неудобно: неудобно потому, что та- кое изображение вызывает спор. А спор нарушает художественное впечатление. И ■бот , я вижу много всяких попыток выйти из затруднения. Одни прямо с задором спорили, — таковы у нас картины Верещагина, даже и Ге «Воскресение», другие хотели трактовать эти сюжеты, как исторические, у нас Иванов, Крамской, опять Ге «Тайная вечеря», третьи хотели игнорировать всякий спор, а просто брали мо- жет, как всем знакомый и заботились только' о красоте, Дорэ, Поленов, и все не вы- ходило дело. . «Потом были еще попытки свести Христа с неба, как Бога, и с пьедестала; исторического лица на почву красивой обыденной жизни, придавая этой обыденной жизни религиозное освещение, несколько мистическое. Такова Ге «Милосердие» и французского художника «Христос в виде священника», босой, среди детей и др. И все не выходило. «И вот, Ге взял самый простой и теперь понятный после того, как он взял его мотив: Христос и его учение не па одних словах, а на деле, в столкновении с уче- нием мира, т.-е. тот мотив, который составлял тогда и теперь составляет главное значение явления Христа, и значение не сиорпое, такое, с которым не могут не ■быть согласны и церковники, признающие его Богом, и историки, признающие Его важным лицом в истории, и христиане, признающие главное в нем — Его нрав- ственное учение.