b000000219

— 123 — который поворот или, верп^, восхождепие на следующую ступень нравственной лестницы. Это изменение мы замечаем в том, что Л. Н — ч перестает считать важ- ным употребление духовной энергии па борьбу с окружающим внешним миром, а все определеннее и настойчивее указывает па смиренное перенесение несоответствия внешней обстановки внутреннему сознанию и на необходимость направить все силы человека на это внутреннее очищение себя. Такого рода заметку мы встречаем и в февральском и в дальнейшем дневнике и те же мысли он выражает в письмах того времени к своим друзьям. 11 февраля он записывает: «Главный соблазн в моем положении тот, что жизнь в ненормальных условиях роскоши, допущенная сначала из того, чтобы не ' нарушить любви, потом захватывает своим соблазном и не знаешь, живешь так из страха нарушить любовь, или из подчинения соблазну?». Эта опасность пассивного отношения к внешним условиям с другой стороны также беспокоила его и он обращался к близким людям, прося обличения. Должен сознаться, что и мне пришлось написать Л. Н — чу несколько слов о том, какое тя- желое впечатление произвело па меня известие о шумном веселье в Ясной Поляне, в котором Л. Н — ч принимал участие. Еопечгіо, я не преминул выразить ему и то, что это известие пи па йоту не уменьшило* моего уважения и любви к нему. В ответ на это, в полном обычной нежности письме ко мне, он говорит: «Спасибо, милый друг, за письмо и за правду. Мы вас также любим, вы в это верьте. Жизнь и формы ее пускай будут вперер, а любовь пускай будет неразлучно с памп. Ваше письмо еще эгоистично тронуло меня. Мне здорово вспоминать, что я живу дурно, и под предлогом избегания вражды подчиняюсь своим слабостям, по- хотям тела. Друг мой, любя меня, напишите мне, не смягчая, а в самой строгой форме, суждения, обо мне, осуждающие меня, не называя никого. Вы ведь много та- ких слышали». Написать строгое обличение Л. Н — чу для меня было вряд ли по силам. Желая исполнить в точности его просьбу, я собрал все, что мог в уме своем, что я слышал серьезного в суждениях о нем, и написал ему, па что получил скорый ответ; «Спасибо, милый друг, за скорый ответ и за содержание его. Это пе совсем то, чего я желаю, но и то хорошо и за то спасибо. Вот то, что про меня говорят, что я вместо того, чтобы жить хорошо, живу дурно, и из своей дурной жизни пишу советы, как жить хорошо, вот это верно и то, что нужно мне. И другое все верно, но это не то, что нужно, настоящее указание греха. Еабы еще да побольше кольнуло меня, потому что правда, и подействовало. Будем помогать друг другу. Помогайте мне. Ко мне обращаются за помощью, а мне как ее нужно» 1 ). Слухи о рождественских праздниках, спектакле и весельи в Ясной Поляне про- никли в печать, и услужливые журналисты раснисали все это в преувеличенном виде, дойдя до таких абсурдов, как утверждение, что в Ясной Поляне был бал, на ко- тором Л. П — ч танцовал во фраке. Быть может, кто-нибудь из присутствовавших рассказал это в виде шутки, принятой за чистую монету. Так или иначе, по это известие смутило многих почитателей Л. П — ча, и орн из них, г-п Воробьев, быв- ший тогда начальником станции на одной из Южных дорог, ' обратился ко Л. И — чу за раз'яснением, на что получил от него следующий ответ: «Раз'яснять то, что в газетном известии несправедливо, не считаю возможным в письме, да это и не нужно. Оро, что вам нужно, это знать, продолжаю ли я так же смотреть на жизнь и стараюсь ли я так жить, как я высказал в своих писаниях. На этот вопрос отвечаю, что чем более я подхожу к плотской смерти, тем несомнен- нее для меня истинность высказанного мною взгляда на жизнь, тем настоятельнее для меня требования моей совести ж тем радостнее мне им следовать. Вот тут-то я боюсь, судя по первому ответу вашему па мое письмо и но сегодняшнему письму, что у вас другим, чем у меня, определяется исполнение требования совести. Каждый 1 ) Архпв П. И. Бирюкова.