b000000219

— 111 — никло религиозное чувство стремления ко благу человечества, я в этом стремлении нашел полное удовлетворение и стремление к благу личности; точно так же те- перь, когда исчезает во мне прежнее страстное стремление к благу человечества, / мне немножко жутко, как будто пусто, но стремление к той жизни и приготовление себя к ней уже заменяет понемногу прежнее, вылупляется из прежнего и точно так же, как и с стремлением к личному благу, удовлетворяет вполне и лучше стрем- ление к благу общему. Готовясь только к той жизни, я вернее достигаю слузкеіша ■благу человечества, чем когда я ставил себе целью это благо. Точно так же, как стремясь к благу общему, я достигал своего личного блага вернее, чем когда я ставил себе целью личное благо. Стремясь, как теперь, к Богу, к чистоте божеской сущности во мне, к той жизни, для которой она очищается здесь, я попутно до- стигаю вернее, точнее блага общего и своего личного блага, как-то неторопливо, несомненно и радостно. II помоги мне Бог». В сентябре Л. Н — ча в Ясной Поляне посетила американка Стокгейм в сопро- вождении шведкп-сииритки Бимиш. Стокгейм была автор замечательной книги «Токология, или паука о рождении детей». Л. Н — ч был в восторге от этой книги, так как научные, физиологиче- ские и гигиенические положения, приводимые в этой книге, были основаны на глу- боком религиозно-нравственном чувстве и потому женщинам внушались понятия целомудрия, воздержания, вегетарианства и т. д. Книга эта была переведена на русский язык, и Л. Н— ч написал к ней предисловие, в котором между прочим го- ворит, что книга Стокгейм «одна из тех редких книг, которые трактуют не о том, о чем все говорят и что никому не нужно, а о том, о чем никто не говорит, а что всем важно и нужно». В октябре «Крейцерова соната» подвинулась настолько, что Л. Н — ч разре- шил ее прочесть в Петербурге. Первый раз ее читал А. Ф. Кони у Кузьминских при ■большом и избранном обществе: и тогда эта повесть произвела на всех, по свиде- тельству многих лиц, потрясающее впечатление. Н. П. Страхов, присутствовавший на этом чтении, в письме своем ко Л. Н — чу так передает свое впечатление от выслушанной им повести: «Вашу повесть, бесценный Лев Николаевич, я слышал 28 октября у Кузьмин- ских, в большом обществе; читал Кони 1 ), очень хорошо. Простите, что до сих пор я не написал вам; мешали дела, да я- надеялся, что хорошенько обдумаю и ждал, что мне дадут рукопись и я еще лучше пойму, когда перечту. По время идет и хочу нанисать, что понял по первому впечатлению. «.Сильнее этого вы ничего не писали, да и мрачнее тоже ничего. Много есть замечаний и описаний изумительных по глубине, до которой они проникают в душу, н страшных по своей правде. А сказаны и схвачены так просто и ясно! Герой ваш — несравненный пример эгоиста, и эгоизм его является во всей своей отвра- тительности. Как хорошо, что он убивает жену не за вину, а просто по ревности, для которой у него в душе нет ничего сдерживающего, и которая совершенно права ■в отношении к его жене. Какой ужас! Какие мучения! Он убил, но они все-таки продолжают ненавидеть друг друга — вот где верх иесчастия и страдания! «Что и говорить— правда дышет в каждой строке, в каждой сцене. Несмотря на то, я заметил, что впечатление у слушающих было смутное, да и мне самому что- то мешало вполне вникать в отдельные мысли и описания. Вы взяли форму рас- сказа от лица самрго героя, форму, которая вас очень связывала, а у слушателей являлись вопросы: кто собеседник? Почему рассказчик долго-долго не приступает к делу, а ведет рассуждения об общих вопросах? Притом, есть, как мне показа- 1 ) Вспоминая об этом чтении, Анатолий Федоролич Кони пишет, что он «останавливался ■от внутреннего волнения, сообщавшегося и слушателям: этого удивительного произведения» {«На жизненном пути», т. II. СПБ. 1912, стр. 8).