b000000219

— 108 — .Другие центры, о которых пишется в тетрадке Стэда 1 ), иногда ничего в себе не содержат, суть пустые точки, важные только потому, что к ним направлены мысли н стремления живых людей, так что, зная эти точки, можно видеть направление этих стремлений. В Ясной же Поляне сам центр живой, лучистый, — вы сами с. своей неустающей мыслью и сердечной работой. Видеть это — значит видеть зре- лище удивительной красоты и значения. Простите меня, что по своей привычке я вас об'ективирую, стараюсь стать от вас подальше и посмотреть на вашу деятель- ность со стороны. Часто мне больно думать, что я, как и другие, не умею вщетз, того великого, что совершается вокруг меня, и только потому твержу иногда: все ■ . тало скверно, везде пошлость, упадок ума и вкуса. Если, однако, сравнить знаме- нитую эпоху сороковых годов, остатки которой мы видим в Григоровиче 2 ), Фете, Полонском 3 ), с нынешним временем, то как не сказать, что с тех пор мы много выросли и поумнели. Нигилизм и анархизм — ведь это очень серьезные явления в (равнении с тою болтовнёю, которая составляет верх человеческого достоинства для Григоровичей и Фетов. И вся эта борьба, все мучительное брожение умов разре- шилось и завершается вашею проповедью, призывом к духовному и телесному исправлению, к истинной жизни, к тому истинному благу, без которого ничтожны все другие блага и которое никогда не может изменить нам. Пронеслось от вас какое- то веяние, раздался звук, на который невольно откликаются сердца, которого за- глушить, подавить ничем невозможно. И я верю, что дело, вами начатое, уже іш- «огда не умрет, что люди страдающие, ищущие, колеблющиеся постоянно будут приходить к выходу, который вы нашли и указали. Дай Бог вам здоровья, дай Бог сил и всего, что нужно для вашего дела!» 4 ). И в следующем письме он снова и еще сильнее говорит в том же духе: «К вам со всех сторон обращено столько любви, что не мудрено, если для меня у вас недостает внимания. Между тем мне, кажется, я понимаю лучшее, что в вас ■есть, ваше нееравненно-высокое нравственное стремление, вашу неустанную борьбу, ваше страдание. Несколько таких впечатлений из последнего свидания трогают и волнуют меня. То я вижу вас в лесу с топором, когда минутами на вас находил совершенный мир, полная, светлая душевная тишина, то слышу ваш разговор, когда вы назвали себя юродивым, с волнением и страданием. Боже мой! — иногда я думаю; неужели никто этого не поймет? Не удастся ли хоть мне написать об этом, хоть как-нибудь, хоть моим искусственным и отвлеченным языком? А кругом ведь то и дело слышатся о вас глупые и пустые речи. Вы знаете, что у меня нет ни- какого простодушия, никакой способности создавать ореолы и ослепляться ими. Все, что можно сказать против вас, я знаю и хорошо вижу. Но все это ничтожно в (■равнении с тем, что говорит за вас и чему я сочувствую всею душой, насколько только могу ценить и понимать нравственную красоту. О, дай вам Бог здоровья и сил для вашего прекраснейшего и труднейшего подвига!» 5 ). Можно много найти причин, привлекавших ко Л. Н — чу всю эту массу людей. Но мы не ошибемся, если скажем, что одною из главных притягательных сил, ко- торыми обладал Л. Н— ч, это была его духовная свобода. Много говорили и будут говорить о «толстовской вере». Но таковой не было и но будет, потому что вера ■'і. Н — ча была сама жизнь, движение, стремление к правде. И он старательно от- клонял от себя всякую попытку катехизации своей веры. Прекрасно выражена эта іорьба Л. Н — ча против «изложения веры» в, его письме к Черткову, писанному в начале этого года: ^ Книга известного английского журналиста Внлльяма Стэда (Зіеай, главный редактор Раіі Маіі Оагеііе») — «Рііе ігаШ аЬоиѣ Еизвіа» (1888). -) Известный писатель Дмитрий Васильевич Григорович. 3 ) Поэт Яков Петрович. 4 ) Толстовский музей. Том II. Переписка Л. И. Толстого с П. Н. Страховым. 1870 — Ш)4. СПБ. 1914. Стр. 383—384. ") Там же, стр. .88().