b000000219

— 102 — Жз других занятий Л. Н — та можно отметить чтение сочинений А. П. "Чехова и первые наброски статьи об искусстве. В марте месяце, живя в Петербурге и занимаясь в «Посреднике», я перевел с французского из сборника китайских сказок: «Ьез Аѵасіатіз» буддийскую иритчу ■'О стреле» и послал ее Л. Н — чу. Он отвечал мне на это письмо так: «...Ваше письмо с притчей и гектограф получил. Заключение притчи — смысл ее я всегда не так думал. Стрелок, пославший стрелу, это Отец, пославший меня в эту жизнь. Мне не допрашиваться надо о том, какая стрела, лук, даже кто стрелок, а лечиться от этой жизни, перестрадывать ее. Это — прелестная притча, но не хри- стианская, а периода, предшествовавшего христианству — буддизма, когда жизнь, представлялась только, как страдание. Она и осталась этим страданием (испыта- нием), но как только она была сознана страданием, она и перестала им быть. И ьот буддийский момент сознания, страдания и воображаемого избавления от него — там. Христианское же сознание показывает избавление от него теперь н вечно. Жи- вем по-старому». И затем прибавляет о своих- занятиях по «Посреднику»: «Я вчера получил очень хорошую статью от Желтова «О пьянстве» — обраще- ние к братьям. Статью. Бунге можно ли печатать у Сытина? Я последние два дня усердно поправлял статью Покровского и вписал там о соске, из которой, надеюсь, сделать отдельное» 1 ). В это же время Л. Н — ч писал своему другу Г. А. Русанову о своих литератур- ных. занятиях: «Я живу очень хорошо, искренно говорю, что дальше, то лучше, и улучшение,, т.-е. увеличение радости жизни, происходить вроде закона падения тел: обратно, пропорционально квадратам расстояния от смерти. Писать многое хочется, но еще не нишу ничего. Пет тех прежних мотивов тщеславия и. корысти, подстегивавших и потому (знаю, как вы за меня ревнивы, но не могу не сказать, что думаю) про- изводивших незрелые и слабые произведения. По и зачем писать? Если бы я был за- конодатель, я бы сделал закон, чтобы писатель не смел при своей жизни обнародо- вать свои сочинения. Странное дело: есть книги, которые я всегда вожу с собою и желал бы всегда иметь, это книги ненисанные. Пророки, Евангелия, Будда, Кон- фуций, Менций, Лаодзы, Марк Аврелий, Сократ, Эинктет, Паскаль. Иногда хо- чется все-таки писать и, представьте себе, чаще всего именно роман, широкий, сво- бодный, вроде «Анны Карениной», в который без напряжения входило бы все, что кажется мне понятым мною с новой, необычной и полезной людям стороны. «Слух о повести имеет основание. Я уже года два тому назад написал па-черно, повесть, действительно, на тему половой любви, но так небрежно и неудовлетво- рительно, что и не поправляю, и если бы занялся этой мыслью, то начал бы писать, вновь. Никому так не рассказываю п так не пишу о своих литературных работах к мечтах, как теперь вам, потому что знаю, что нет человека, который бы так сер- дечно относился к этой стороне моей жизни, как вы. «Карамзин где-то сказал, что дело не в том, чтобы писать «Историю Государ- ства Российского», а в том, чтобы жить добро. И этого нельзя достаточно повто- рять нам, писателям. И я опытом убедился, как это хорошо не писать. Как ни верти, дело каждого из нас одно: исполнять волю пославшего. Воля же пославшего в том,, чтобы мы были совершенны, как Отец наш небесный, и только этим путем, т.-е. своим приближением к совершенству, мы можем воздействовать на других, — на- литься должна ленка до верху, чтобы из нее потекло, — и воздействие будет через- нашу жизнь и через слово, устное и письменное, насколько это слово будет часты» и последствием жизни, настолько от избытка сердца будут говорить уста» 2 ). ^ Архив П. И. Бирюкова. 8 ) В. Ч. Март 1905. Стр. 14. Письма Л. Н — ча к Г. А. Русанову.