b000000219

ГЛЯВА 9-я. Новые шаги. Голос обличения. «Крейцерова соната». Л. Н — ч начинает 1889 год горячим выступлением против традиционного празд- нования в Москве Татьянина дня. 12 января в фельетоне «Русских Ведомостей» по- явилась статья Л. Н — ча: «Праздник просвещения» 12-го января. «Нет, в самом деле это ужасно! — говорит Л. Н — ч в этой статье. Ужасно то, что люди, стоящие, по своему мнению, на высшей ступени человеческого образова- ния, не умеют ничем иным ознаменовать праздник просвещения, как только тем, чтобы в продолжение нескольких часов сряду есть, пить, курить, и кричать всякую бессмыслицу»... «...Все знают, что пьянство дурно. Но вот пьянствуют образован- ные, просвещенные люди и они вполне уверены, что тут не только нет стыдного и дурного, но что это очень мило и с удовольствием и смехом пересказывают забав- ные эпизоды своего прошедшего пьянства...». «...Мужик всякий считает себя виноватым, если он пьян, и просит у всех про- щения за свое пьянство. Несмотря на временное падение, в нем живо сознание хо- рошего и дурного. В нашем обществе оно начинает утрачиваться». «Ну, хорошо, вы привыкли это делать и не можете отстать, ну, что же, про- должайте, если уж никак невозможно удержаться; но знайте только, что и 12-го, и 15-го, и 17-го января и февраля, и всех месяцев это стыдно и гадко, и, зная это, предавайтесь своим порочным наклонностям потихоньку, а не так, как вы теперь делаете, торжествено, путая и развращая молодежь п, так называемую вами же, вашу меньшую братию». «Пора понять—заключает Л. Н — ч свою статью, — что просвещение распростра- няется не одними туманными и другими картинами, не одним устным и печатным словом, но заразительным примером всей жизни людей, п что просвещение, не осно- ванное на нравственной жизни, не было и никогда не будет просвещением, а будет всегда только затемнением и развращением». Это воззвание к нравственному чувству людей, к воздержанию, не остановило традиционного празднования. Но престиж его был свергнут, и оно не могло уже бо- лее совершаться с тем же беззастенчивым упоением. Далеко не всем стало стыдно от этого обличения. Бесстыдство некоторых из празднующих дошло до того, что они, вероятно уже в полупьяном виде, посылали со своих пирушек Л. Н—чу телеграммы: «Пьем за ваше здоровье». У молодежи была попытка и более буйной демонстрации против разумного предупреждения великого старца. Вот что писала мне, между прочим покойная Мария Львовна, говоря о статье отца: «Папа много получил писем по поводу этого. Одни благодарственные, другие ругательные. 12-го вечером пришел к нам околодочный н рассказал, что тайные сыщики подслушали, что студенты собираются к папа бунтовать, пьяные, среди ночи, и что обер-иолицеймейстер поставил в нашем переулке городовых в случае чего. Но ничего этого не случилось и никаких студентов не явилось». В конце января в Москве происходило событие, только косвенным образом за- девшее Л. Н— ча. Это был юбилей его друга-поэта Фета, об устройстве которого с большим старанием хлопотала Софья Андреевна. Еще в декабре 1888 года она пи- сала общему другу семьи Толстых — П. Н. Страхову, прося, его участия в юбилее и подготовке его в петербургских литературных кругах. Софья Андреевна была очень дружна с обоими супругами Фетов и действовала почти по их просьбе. Старик Фет откровенно выражал свои опасения, как бы юби- лей этот не прошел незамеченным. И вот два его московские друга — Софья Андре- евна и П. Я. Грот — взялись за это. Л. Н— ч, конечно, относился к этому совершенно пассивно, как ко всякому торжеству.