b000000219

ции, Николай Яковлевич Грот, сам профессор философии, и, наконец, — прибавил он, указывая на меня, — графиня, представительница религии (вот поистине неза- служенная честь). Чтение продолжалось около двух часов. Я поняла гораздо более, чем ожидала; были места прекрасные, но сердце мое не дрожало и не горело. Мне казалось, что я то сижу в анатомическом кабинете, то, что я бегаю но кривым дорожкам в полуосве- щенном лабиринте ж все сбиваюсь, путаюсь, и не могу вздохнуть свободно... Раз- умеется, об этом я не поведала никому, и если останавливала чтение каким-либо во- просом, то это было единственно для того, чтобы дать другим слушателям возмож- ность сказать свое слово, так как замечала, что у Грота и у других скопилось много возражений на языке, но он, как и другие, не дерзал перебивать учителя; впрочем, Лев был очень снисходителен к его мнениям, и вечер окончился прекрасно, загладив впечатление предыдущих бурь» ^ Бури, про которые намекает здесь Александра Андреевна, были небольшие столк- новения, которых друзья не могли избежать, несмотря на все их желание, когда в разговоре затрагивались религиозные вопросы. Столкновения эти были столь незна- чительны, что Л. Н — ? после от'езда Александры Андреевны писал Черткову: «П. И. застал у нас много гостей... в том числе Алекс. Андр. Толстую, которая тоже нынче уехала. Мы, слава Богу, прожили с ней дней 10 не сталкиваясь, а любов- но и также расстались» 2 ). / Но, вероятно, более близкое знакомство с новыми взглядами Л. Н — ча и с его но- выми отношениями к семье и другим людям, возбудило в Александре Андреевне жела- ние еще раз попробовать, не обратится ли ее друг на путь истинный, и она, по воз- вращении от пего, пишет ему длинное письмо на французском языке, на котором ей было легче излагать свои мысли. Сущность этого письма заключалась в том, что она, вполне понимая и ценя высокие нравственные стремления Л. Н — ча к проведению в жизни учения Христа, спрашивала его, может ли он стать лучше собственными силами,- без помощи «благодати», которая дается верою в искупительную жертву Христа, покрывающую паши грехи. Л. Н — ч отвечал ей кротким письмом, благодаря ее за дружеский тон, которым было проникнуто ее письмо, и указывая ей на то обстоятельство, что христианин, искренно стремящийся к иснолнепию учения Христа, не может не двигаться вперед,, как бы ни была мала эта скорость. Вера же в искупление и благодать казалась ему и невозможностью по своей неразумности и прямо нарушала это стремление к совер- шенствованию, перенося ответственность за поступки на какой-то Догматический принцип и, лишая поэтому человека главного стимула его нравственной борьбы. На этом обмене письмами и кончилась эта новая попытка обращения. Наконец, в эту же осень Л. Н — ч приобрел нового преданного друга в лице Ев- гения Ивановича Попова, о котором" придется часто упоминать в дальнейшем из- ложении. Из артистического мира упомянем о посещении за это время Л. Н — ча извест- ным актером Андреем Бурлаком, занимавшим Л. В — ча своими рассказами до 2-х часов ночи. В августе Л. Н— ча посетил художник Репин. Он написал прекрасный портрет Л. Н — ча, сидящего в кресле. Этот портрет находится теперь в Третьяковской гал- лерее. Но кроме портрета Ренин написал еще замечательную картину «Толстой па- харь». Эта картина, полная глубокого содержания, превосходно написанная, эмбле- матически указывает на единение богатыря духа с матерью землей. От нее веет чем- то эпически прекрасным и чувствуется непреодолимая мощь народного гения. О посещении Репина Л. Н — ч писал Н. Н. Страхову: «Был Репин, написал хо- 1 ) Там же, стр. 40 — 42. 2 ) Архив Черткова.