b000000219

— 74 — ств; пьяницы часто отличаются, в трезвом состоянии, истинной добротой. Недаром Достоевский сказал, что в России добрые люди - — почти всегда пьяные люди, и пья- ные люди — всегда добрые люди. Наконец, история оставила нам примеры «явных пре- любодеев», проникнутых глубоким человеколюбием и вне служения своим страстям явивших образцы гражданской доблести и глубины мысли. Выслушав это мнение, Тол- стой вышел из-за перегородки со светлым выражением лица, и, сев на « краешек сказал мне радостно: «Ну, вот, вот, и я это именно всегда думал и говорил, это раз- личие необходимо делать!» и между нами снова началась длинная беседа на эту тему с приведением фактических ссылок и доказательств в подтверждение нашей общей мысли» 1 ). А вот поэтическая картина вечерней прогулки, которую совершил в этот же день Л. Н — ч с А. Ф. Кони, едва не замучив его ходьбой. «Из первого пребывания моего в Ясной Поляне мне с особенной яркостью вспо- ■мкнается вечер, проведешшй с Толстым в путешествии к родственнице его супруги, жившей в верстах семи от Ясной Поляны и праздновавшей какое-то семейное торже- ство. Лев Николаевич предложил мне итти пешком, и всю дорогу был очаровательно весел и увлекательно разговорчив. Но когда мы пришли в богатый барский дом с ро- скошно обставленным чайным столом, он заскучал, нахмурился и внезапно, через под- часа по приходе, подсев ко мне, вполголоса сказал: уйдем! Мы так и сделали, удалив- шись, по английскому обычаю, не прощаясь. Но когда мы вышли па дорогу, уже ос- вещенную луной, я взмолился о невозможности итти назад пешком, ибо в этот день утром мы уже сделали большую полуторачасовую прогулку, при чем Толстой, с ур- вителыюй для его лет гибкостью и легкостью, взбегал на пригорки и перепрыгивал через канавки, быстрыми и решительными движениями упругих ног. Мы сели в лесу на полянке в ожидании «катков» (так называется в этой местности экипаж вроде длинных дрог или линейки). Опять потекла беседа, и так прошло более получаса. На- конец, мы заслышали вдалеке шум приближающихся «катков». Я сделал движение, чтобы выйти на дорогу им навстречу, но Толстой настойчиво сказал мне: пойдемте, пожалуйста, пешком!.. Когда мы были в полуверсте от Ясной Поляны и перешли шоссе, в кустах вокруг нас замелькали светляки. Совершенно с детской радостью Тол- стой стал их собирать в свою «шапоньку» и торжествующе понес ее домой в руках, при чем исходивший из пее сильный зеленоватый фосфорический свет озарял его ожи- вленное лицо. Он и теперь точно стоит передо мною под теплым покровом июньской ночи, как бы в отблеске внутреннего сияния своей возвышенной и чистой души...» 2 ). В конце июля Л. Н — ча посетил его старый друг, графиня Александра Андреевна Толстая. Мы уаге не раз упоминали о характере их дружбы. Прежняя ничем не зату- маненная привязанность теперь часто затемнялась и подвергалась испытанию вслед- ствие крупных религиозных разногласий. Только их взаимная терпимость удерживала их на степени дружбы. Надо отдать справедливость Л. Н — чу, что он никогда не на- вязывал своему другу своих новых вззглядов; друг же его частенько пробовал обратить его па путь истинный, и много надо было мягкости и в то же время стойкости во Л. Н — че, чтобы оградить себя от этих нападений, не причинив вреда их отношени- ям. Искренняя, старая дружба влекла графиню Александру Андреевну к свиданию со «Львом», как она его называла, и, выбрав, наконец, удобное время, она приехала в Ясную Поляну в сопровождении А. М. Кузьминского; Она очень живо описала это свое пребывание в Ясной в своих воспоминаниях о Л. Н — че. Мы заимствуем оттуда несколько характерных мест. Вот как она проводила утро со Л. Н — чем: «Я очень любила эти утренние часы. Лев, обновленный сном, был в отличном духе и необыкновенно мил. Мы разговаривали совершенно спокойно; он часто читал мне любимые его стихи Тютчева и некоторые Хомякова, которые он ценил особенно; и когда в каком-нибудь стихотворении появлялось имя Христа, голос его дрожал и глаза наполнялись слезами... Это воспоминание и до сих нор меня утешает: он, сам 1 ) Там же, стр. 13. !! ) Там же, стр. 32.