b000000216

ПРИЛОЖЕШЕ 255 „Ну хорошо, что Вы были его учителемъ, а не дядькою, а то Васъ стоило бы разорвать на клочки!" (24 — 25). Май 20. Четвергъ. „Всѣхъ умнѣе, кажется, велъ себя докторъ Здекауеръ. Онъ еще въ январѣ объяснялъ Государю и Строганову, какъ сомнительно положеніе Наслѣдника, и какой осторожности и вниманія оно требуетъ. Н. Ѳ. Здекауеръ, между прочимъ, никакъ не совѣтовалъ ему купаться въ морѣ" (стр. 29). 27. Четвергъ. „Графъ С. Г. Строгановъ, говорятъ, игралъ самую жалкую роль во время всей похоронной церемоніи: къ нему никто не подходилъ, никто не заводилъ съ нимъ рѣчи" (32). Отъ упрековъ, сыпавшихся тогда на графа С. Г. Стро- ганова, пытается защитить его Ѳ. А. Оомъ. „Сколько грѣха приняли на себя тѣ лица, которыя упрекали графа въ суровости, въ жестокости, въ излшпнемъ напряженіи умственныхъ силъ Цесаревича! Почему при жизни его не спрашивали они его самого, страдаетъ ли онъ подъ этимъ правственнымъ гнетомъ?.... Мпѣ случилось про- честь письмо, въ которомъ приближенная къ Императрицѣ особа писала въ Москву, будто графъ не хотѣлъ даже прос- титься съ тѣломъ Цесаревича послѣ кончины его, ибо не- медленно уѣхалъ домой, будто на другой день уже подойдя къ одру, на которомъ лежалъ безжизненный трупъ дорогого воспитанника, онъ костылемъ своимъ приподнялъ вуаль, которою былъ прикрытъ ликъ его" (Воспоминанія Ѳедора Адольфовича Оома, стр. 47 въ „Русскомъ Архивѣ" за 1896 г. (г. 34), III, 9, ст. II). Однако и самъ Ѳ. А. Оомъ сообщаетъ такой фактъ: „Пріѣхала Императрица (Марія Александровна) и вошла къ (умирающему) Цесаревичу. Анна Ѳеодоровна Тютчева стала требовать священника и распоряжаться безъ спросу и вѣдома тѣхъ, которые болѣе имѣли права на эти распо-