b000000216

230 УЧЕНБШ ЗАПИСКИ ннкакъ не хотѣлъ признавать въ С. С. Уваровѣ начальство, за что впослѣдствіи жестоко поплатился) не могло не смутить Погодина; но онъ, однако, скоро „пустилъ на вѣтеръ налетѣв- іпую тоску, которая по предмету своему не стоитъ моего- вниманія"; — тѣмъ болѣе, что его жена прислала ему копію съ письма самого министра, писавшаго Погодину; „Вы не должны безпокоиться на счетъ срока Вашего возвращенія, имѣя порученіе быть въ Копенгагенѣ.,.. Будьте здоровы и возвращайтесь съ обновленными силами въ свояси. Весь вашъ" и т. д. — „Ну не шило ли это письмо?" замѣчаетъ жена Пого- дина: „на сердцѣ дѣлается теплѣе" (тамъ же, стр. 47 — 48). Однако, когда Погодинъ вмѣсто 22 сентября 1842 г. вернулся только 10 ноября, то велѣно было считать опозда- ніе Погодина „по силѣ законовъ, просрочкою" съ отмѣткою въ формулярѣ. Но вскорѣ Департамента Народнаго Просвѣщенія увѣдо- милъ графа Строганова, что просрочка Погодина „произошла дѣйствптельно отъ исполненія возложеннаго на него Минист- ромъ порученія войти въ сношенія съ Копенгагенскимъ Обще- ствомъ Изыскателей Древности" (тамъ же, стр. 61 — 62). Еакъ начальникъ Московской цензуры, графъ- попечитель тоже тѣснилъ и прижималъ издателя „Москвитянина", М. П. Погодина 1 ). Печатаніе „Похвальнаго Слова" Погодина Карамзину встрѣтило затрудненіе въ Московскомъ Цензурномъ комитетѣ. М. А. Дмитріевъ, племянникъ знаменитаго И. И. Дмитріева, писалъ Погодину: „Увѣдомьте меня, любезный Михайла Пет- ровичъ, успѣли ли Вы сладить какъ-нибудь съ цензурой?.... Долго ли терпѣть эти притѣсненія? И неужели несчастная' Москва не подъ тѣми же законами, подъ которыми Петер- ') Ср. выше, стр.193.