b000000216

228 УЧЕНИЯ ЗАПИСКИ ображеніе. А— въ слѣдующемъ писыиѣ должно начаться по- ложительное разсужденіе. Они никакъ не могутъ быть отпра- влены вмѣстѣ, даже по самому содержанію. Графъ Строгановъ. А я думалъ иначе. Погодит. Прошу Васъ покорнѣйше возвратить мпѣ мое письмо. Графъ Строгановъ. Извольте, я отыщу его въ своихъ бумагахъ. „Послѣ я спрашивалъ у графа Строганова нѣсколько равъ, я всегда получалъ въ отвѣтъ, что опъ не паходитъ письма. Наконецъ уже черезъ годъ, кажется, онъ возвратилъ мнѣ письмо. Перелистывая его, вдругъ нахожу я на оборотѣ послѣдпяго листа собственноручную подпись графа Строганова; „Словъ много, мысль новая одна, да и то ложная!" Тридцать лѣтъ это замѣчательное письмо пролежало иодъ спудомъ и было наконецъ напечатано только въ 1867 году (тамъ же, стр. 176). Спрашивается, для чего же нужно было графу Строга- нову извертываться и скрываться, когда онъ могъ прямо объяснить Погодину причины своего съ нимъ несогласія. И какое онъ имѣлъ право не отсылать письмо Погодина? вѣдь его желалъ прочитать самъ Государь Наслѣдникъ Цесаревичъ, который могъ бы согласиться и съ мнѣніями Погодина, а не графа Строганова. Но разъ мнѣніе было другое, а не его, графъ Строгановъ не далъ бумагѣ хода и самовольно задержалъ письмо, адресованное Наслѣднику и написанное по вызову послѣ дняго. Въ служебныхъ отношеніяхъ Погодинъ часто попадалъ между двухъ „пановъ", министра и попечителя, и чувство- вал!, что отъихъ „драки его чубъ трещитъ". Въ отвѣтъ на письмо Погодина о продолженіи ему срока отпуска (въ заграничное путешествіе 1842 года), для оффи-