b000000214

73 говоря уже объ обыкновенныхъ'экзаменахъ, до и послѣ университета, имъ съ трудомъ приходится подыматься со ступеньки на ступеньку, а для многихъ адмгшпстративныхъ должностей и отъ экзамена до экзамена. «Но, разъ усѣвшисьнамѣстѣ, прусскій чпнов- никъ можетъ считать свое положеніе почти окончательно обезнеченнымъ; онъ не мо- жетъ быть уволенъ отъ службы иначе, какъ по приговору дисциплинарнаго суда и пос- лѣ отказа на апемяціоннуіо жалобу, принесенную имъ па это рѣшеніе въ совѣтъ ми- нистровъ. Облеченные большою вдастію чиновники могутъ принимать важныя рѣше- нія по собственному усмотрѣнію, безъ предваритедьнаго сношенія съ центральпымъ правительствомъ; имъ приказываютъ нріучаться дѣйствовать по собственной пниціатпвѣ: каждый изъ нихъ долженъ сознавать себя частію государства. Поэтому они смотрятъ на свою роль очень серіозно; чиновники до мозга костей, они остаются такими даже въ семейной жизни, и мужнина слава озаряетъ своими лучами и супругу; мы уже знаемъ, что жены чиновниковъ всегда украшаютъ себя тптуломъ мужей, придавая ему оконча- ніе женскаго рода. Въ послѣднее время охватившая всѣхъ бѣшеная страсть къ бирзке- вой игрѣ и соблазнъ, производимый примѣрами быстраго обогащенія, демолизировали многихъ чиновниковъ; но, не принимая въ разсчетъ этихъ исключений, можно сказать, что вообще прусскіе чиновники вносятъ большую экономію въ управленіе общественны- ми суммами и много систематичности въ свою работу. Приводимая ими въ дѣйствіе ад- министративная машина идетъ ровнымъ ходомъ, безъ тряски и толчковъ; граждане жа- луются, правда, на ихъ высокомѣрный тонъ, но тѣмъ не менѣе повинуются; бывшіе унтеръ-офицеры, пріученные въ военной службѣ къ строгой субордпнаціп, къ безире- кословному исполненію приказаній начальства, къ почитанію установленныхъ формулъ, занимают !, всѣ должности подначальныхъ чиновниковъ и пріучаютъ администрируемыхъ къ порядку и дисцишшнѣ. При.такихъ условіяхъ весьма естественно, что бюрократія, т. е. государство, хочетъ забрать въ свои руки все, что еще ускользаетъ отъ нея; «одинъ король, одинъ законъ» — таковъ ея дивизъ». Трудно представить, какъ высокомѣренъ и надутъ безчисленный легіонъ мел- кихъ нѣмецкихъ чиновниковъ. Они любятъ дать почувствовать свою власть, и всякая насмѣшка, всякое ироническое замѣчаніе никогда не задѣваетъ ихъ за живое, не ше- вельнетъ ихъ самолюбія: они ко всему относятся съ самымъ безстрастнымъ хладнокро- віемъ, и все это потому, что самый мелкій чиновннкъ счптаетъ здѣсь себя частію прави- тельства . Пи одинъ самый тщеславный и самый сановитый чпновникъ другаго государ- ства не отождествляетъ себя въ такой степени съ нравительствомъ, въ которомъ онъ слу- житъ, какъ нѣмецкій чиновннкъ, исполняющій должность какого нибудь подномощника временнаго инспектора или сверхштатнаго писца въ берлинской канцеляріп. По ни одинъ классъ общества не живетъ здѣсь такъ обособленно, какъ протестан- ' ское духовенство: его можно встрѣтить только въ обществѣ немногихъ близкихъ друзей и въ кругу своего семейства. Пѣмецкіе пасторы такъ же далеки отъ народа, какъ и отъ высшаго класса. Еще въ деревнѣ иногда владѣльцы замковъ приглашаютъ сосѣда-пас- тора составить нартію въ вистъ и пообѣдать на концѣ стола, такъ что онъ и прпэтомъ будетъ чувствовать себя въ положен! и низшаго; но въ городѣ тѣ-же владѣльцы замковъ никогда ни снизойдутъ и до этой любезности. Да и всдѣдствіе бѣдностп пастору очень стѣснптельно являться въ обществѣ богатыхъ п прпвилегированныхъ людей: его платье въ пыли и потерто, бѣлье не блестптъ особенной чпстотой. Пи одна дѣвушка, имѣю- щая малѣйшую нретензію на благородное нроисхожденіе, не пойдетъ за него замужъ. Его и въ церкви мало видятъ, такъ какъ церкви посѣщаются здѣсь меньше, чѣмъ гдѣ- бы то нп было. Простонародье, особенно городское, съ предубѣжденіемъ и даже отвра- щепіемъ смотритъ на пастора, а его совѣты она принимаетъ какъ посягательство на