b000000214

281 Если не объяснишь, какого кофе желаешь, его подаютъ смѣшаинымъ съ ыодокомъ и на- зываютъ «Меіап^»; желающіе чернаго кофе, снрашиьаютъ «еіп Зсіпѵаггег » . Весьма многочисленныя вѣнскія кофейни слѣдуетъ раздѣлить на старыя и новыя, а также на кофейни болѣе богатыхъ и менѣе зажиточных® классовъ. Одна изъ самыхъ большихъ и старыхъ кофеенъ — Гринштедля. Она занимаетъ, какъ п всѣ подобиыя ей, весь нижній этажъ большаго, стараго дома и состоитъ изъ цѣлой анфилады комнатъ. Въ нее входятъ, какъ и въ другія вѣнскія кофейни, прямо съ улицы, черезъ стеклян- ную дверь, которая лѣтомъ всегда почти открыта. Меблирована она тяжелыми стола- ми изъ краснаго и орѣхбваго дерева съ бѣлыми мраморными досками и вѣнскпми стуль- ями изъ гнутаго бука. Уже съ ранняго утра кофейни наполняются посѣтителями, изъ которыхъ каждый знаетъ другъ друга; многіе изъ нихъ даже получаютъ письма только въ кофейняхъ и сами шшутъ ихъ тутъ же. Какъ только принесутъ утреннія газеты, все общество мо- ментально оживляется. Здѣшняя публика не любитъ долго ждать газетъ. Въ такихъ случаяхъ, то и дѣло раздаются крики: «что у васъ за порядокъ? никогда нѣтъ «Мене Ггеіе Ргеззе » , — пошлите сейчасъ въ лавку кельнера! » — «А можетъ быть у васъ для этого нѣтъ и крейцера въ карманѣ», подхватываютъ другіе. «За что же мы тогда такъ дорого платимъ вамъ за «Ме1ап§е» и печенье?» Кельнеръ тотчасъ-же бѣжитъ, атотъ, кто не получилъ газеты, не смотря на то что уже разобрано 12 экземпляровъ «Кеие Ггеіе Ргезве», продолжаетъ выражать свое неудовольствіе, пока его не удовлетворять . Когда, наконецъ, недовольный успокоился, все общество ни минуты не хранить молчанія. Вѣ- нецъ человѣкъ въ высшей степени экспансивный и общительный и моментально выска- зываетъ въ слухъ все, что его поражаеть. Сидя наклонившись надъ газетой, то одинь, то другой ударяетъ ку лакомь объ столь и вдругъ вскрикиваеть; «это правда!», «это слишкомь сильно! » — «Славно доста- лось, — по дѣломь!» Есть и такіе, которые не могуть удержаться, чтобы не прочесть вслухъ всю замѣтку, хотя у многихь изъ присутствующпхъ та же газета. При этомь завязывается общій разговорь и, если есть «чужіе», т. е. люди въ первый разь посѣ- тившіе кофейню, на нихъ смотрять какъ на старыхъ знакомыхъ и очень рады, когда они принимаютъ участіе въ разговорѣ. Очень не любять только нруссаковъ, но и имъ отвѣчають вѣжливо, когда они обращаются съ вонросомь, а если, пачечаянія, они ока- зываются разговорчивыми, то и съними вступають въ оживленную бесѣду. Здѣсь очень любопытно потолковать съ посѣтителями: какъ говорить и думаетъ одпнъ вѣнецъ, такъ говорить и думаетъ и большая ихъ часть. Общительность, съ какою вѣнецъ высказы- ваеть свои мнѣнія и передаеть свои впечатлѣнія при болыиомъ стеченіи народа въ ко- фейнѣ, совершенная противуиоложность сдержанности жителя Лондона, который при чтеніи газетъ въ публичныхъ мѣстахь всего менѣе высказываеть свое мнѣніе: тамь, гдѣ англичане читають, они строго требують, чтобы не было произнесено ни одного громкаго слова. Нарушившему это правило наноминають черезъ кельнера, что онь мѣшаеть другимь. Прежде чѣмъ англичане заговорятъ между собой, они должны быть представ- лены другъ другу. ВьВѣнѣ это требуется меньше, чѣмь гдѣ бы то ни было. Эта, сь ви- ду мелкая, черта характера влечеть за собою важныя политическія послѣдствія. Въ Вѣ- нѣ скоро составляется общественное мнѣніе, но оно точно также скоро и измѣняется; серіозныя перемѣпы и предпріятія, обдумываемая нѣмцами цѣлыя годы, въ Вѣнѣ лег- -ко и быстро осуществляются, но зато начатое нерѣдко приходится бросать, такъ какъ оно оказывается негоднымь.