b000000214

237 университета, ко всѣмъ подобнымъ обычаядіъ, можно видѣть изъ воспоминанія одного нѣмецкаго студента. «Отправимся скорѣе въ Вёльницъ (мѣстечко въ горахъ, близь Іены), гдѣ будетъ избраніе властителя. Наигь герцогъ — пивной герцогъ; наше цар- ство—пивное царство; пиво — наше оружіе, пивомъ уплачиваются подати и налоги, пи- вомъ платится все, кромѣ долговъ филистерамъ, такъ какъ долги эти принадлежать къ отдѣльному бюджету, который не требуетъ носпѣшности. Какъ могущественъ былъ нашъ пивной герцогъ! Ему дивились всѣ филистеры, всѣ дѣвушки, и даже профессора, встрѣчаясь съ нимъ на улпцѣ, почтительно давали ему дорогу; самые отважные педеля не рѣшались нападать на него. Особенно величественъ былъ опъ, когда ѣхалъ въ запря- женной шестеркой каретѣ на новые выборы. Пестрыя толпы студентовъ, въ ихъ ша- ночкахъ и лентахъ, спѣшпли туда же; безчисленныя кружки нива уже ждали гостей. И вотъ возсѣлъ нашъ герцогъ на свой тронъ, въ коронѣ, со скппетромъ, и не боялся встрѣтить соперника. Годъ тому назадъ онъ выпилъ за разъ 27 кружекъ и получилъ корону, — и кто же теперь сможетъ перепить его, похитить у пего веселое царство! Но земное велпчіе непрочно! Посмотри, могучій герцогъ, на этого маленькаго, коренастаго бурша: это опасный соперникъ. Смотри, какъ подъ звуки оркестра онъ спокойно осу - шаетъ кружку за кружкой, и его жажда все ростетъ съ каждымъ глоткомъ. Общая пѣсня долго звучала, но становилась все сдабѣе и, наконецъ, перешла въ какое-то хрипѣніе, а бой все длился. Нашъ длинный герцогъ уже выпилъ 20-іо кружку, нере- считалъ осушенныя кружки своего маленькаго соперника и съ ужасомъ насчиталъ также 20! Онъ поднялся съ трона, потребовалъ молчанія, хотѣлъ держать рѣчь; но'въ то самое время, какъ его врагъ подносилъ ко рту 21-ю, покачнулся, выронплъ скппетръ и рухнулся на земь. Всѣ оцѣпенѣли отъ ужаса: міру грозила анархія; но нашъ малень- кій претендентъ тотчасъ объявилъ свои права. Онъ привсталъ и, опершись на стулъ, нробормоталъ: «я... я герцогъ! двадцать семь!» и безъчувствъ скатился на землю. Его права были тотчасъ признаны всѣми, поднялся радостный крикъ п пошло общее лико- ваніе. Немедленно затѣмъ опъ, безъ чувствъ и созпанія, торжественно, съ музыкой, на шестеркѣ' въѣхалъ въ свою столицу, какъ нѣкій Бахусъ. Впереди, по сторонамъ ска- кали верховые фуксы, и хотя покачивались, по ни одинъ не ударилъ лицомъ въ грязь. Филистеры смотрѣли на новаго властителя съ священнымъ ужасомъ, а дѣвушки съ слад- кимъ трепетомъ. Нроцессія двигалась медленно между толпами парода, и узкія улицы Іены оглашались студенческой пѣсней. Но герцогъ нашъ ничего этого не слыхалъ. Слѣ- дующій день также совершенно исчезъ изъ его календаря, и только на третій день къ обѣду пробудился онъ отъ богатырскаго сна. Онъ правплъ годъ кротко и мудро и оставилъ по себѣ добрыя воспоминанія» . Любовь къ процессіямъ и торжествамъ — характерная черта нѣмцевъ. Всякій, кому придется прожить въ Германіи даже нѣсколько мѣсяцевъ, вполнѣ въ этомъ убѣдится: то происходитъ праздникъ понгарныхъ, то празднуютъ день основанія университета и т. п.; при этомъ, чтобы не устраивали, огромная толпа съ музыкой и знаменами всегда. вы- ступаетъ по улицамъ стройной процессіей. «Навсѣхъ этихъ торжествахъ и процессіяхъ весьма видную, если не главную роль, игр аютъ студенты. Одѣтые въ свои нарядные кос- тюмы, въ ботфортахъ и въ шляпахъ съ перомъ, они статно выстраиваются каждый въ своей корнораціи. Начальники верхами, простые нѣшкомъ, слѣдуютъ они за развѣваю- щимися знаменами своихъ корпорацій, и подъ звуки оркестра, не хуже гвардейскихъ солдатъ, цроходятъ церемоніальнымъ маршемъ, распѣвая веселыялѣсни , Страсть къ зна- менамъ повсемѣстно развита въ Германіи. Нѣтъ школы, отъ университета до народ- наго училища, нѣтъ союза, рабочаго, ученаго пли художественнаго, который не пмѣлъ-бы своего знамени, своихъ значковъ, своихъ, иногда очень пышныхъ, девизовъ. И вотъ въ