b000000214

136 товаровъ, магазинъ часовщика — въ складъ чулочныхъ пздѣлій; гдѣ прежде продавали кружева и ленты, теперь развѣваются развѣшенпые холсты и полотна. Сѣни домовъ тоже превращаются въ магазины, на дворахъ и въ проходахъ устраиваютъ подмостки для торговли, которыя тотчасъ разбираютъ послѣ ошзнчанія ярмарки. Въ гостинницѣ «Польша» не только всѣ стѣны дворовъ заняты лавками, но онѣ- тянутся во всѣхъ про- ходахъ, корридорахъ, галлер.еяхъ, и только въ одномъ этомъ домѣ насчитываютъ въ это время около 200 временныхъ лавокъ. Для хозяевъ очень многпхъ лейпцигскихъ домовъ и квартиръ отдача мѣстъ подъ лавки, склады и комнатъ для посѣтптелей во время яр- марки составляетъ доходъ, которымъ нѣкоторые исключительно ікивутъ. Цѣпы домовъ зависятъ главнымъ образомъ отъ этихъ доходовъ и немедленно пали бы, если бы яр- марки прекратились. Во время ярмарки городъ преобразовывается въ длинный рядъ бараковъ, иоживле- ніе бываетъ такъ велико, что во многихъ магазинахъ во время дня вынймаютъ даже окна и двери. Вдоль всѣхъ улицъ тянутся длинные куски холста: это объявленіе о новыхъ магазинахъ, о различны® товарахъ, о вновь появившихся книгахъ. Какой ли- хорадочный характеръ принимаетъ въ это время движеніе, какъ все кругомъ хлоиочетъ и суетится, какія массы товаровъ пересылаются во всѣ государства, можно лучше всего наблюдать на вокзалахъ пяти лейпцигскихъ желѣзныхъ дорогъ, особенно если вы мо- жете сдѣлаться свидѣтелемъ движенія въ ту минуту, когда выгрузкаютъ изъ вагоновъ тысячи ящиковъ, коробовъ, тюковъ, бочекъ. Какія длинныя вереницы возовъ въѣз- жаютъ въ каждыя изъ пяти воротъ Лейпцига! Но возвратимся въ городъ. Передъ каждымъ склад омъ, передъ каждымъ амбаромъ стоятъ огромные ящики и тюки, въ которыхъ- упаковано все, что создало промышленное трудолюбіе многихъ фаб- ричныхъ центровъ и округовъ: все это стекается въ Лейпцигъ и уже отсюда расхо- дится во всѣ концы свѣта. Фабриканты и промышленники Саксоніи, Силезіи, Рейнской провинціи, Вюртемберга, Бадена, даже Франціи, Англіи и Швейцаріи имѣютъ здѣсь многихъ представителей. Франція является съ своими модными шелковыми матері- ями, Англія — съ шерстяными, хлопчато- бумажными и стальными издѣліями, — всюду фирма за фирмой, амбаръ надъ амбаромъ и подъ ними имена людей и всевозможныхъ городовъ. Покупатели одни или съ толмачами расхаживаютъ отъ одного амбара къ дру- гому, и ихъ радушно привѣтствуютъ здѣсь на англійскомъ, тамъ на французскомъ, да- лѣе на итальянскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Вотъ еврей въ длинномъ шелковомъ каф- танѣ: онъ уже накупилъ болѣе чѣмъ на 100,000 талеровъ п все еще ждетъ новыхъ товаровъ. Къ нему идетъ на встрѣчу фабрикантъ, самодовольно потирая руки: его ам- баръ уже почти пуста, и на слѣдующую ярмарку ему сдѣланы болыпіе заказы. Такой большой сбыта и такіе заказы нерѣдки: какое оживленіе они вносятъ въ бѣдную фаб- ричную мѣстность! Вотъ почему въ это время въ самыхъ отдаленныхъ отъ Лейпцига мѣстностяхъ, со всѣхъ сторонъ слышишь вопросы о томъ, какъ идутъ дѣла на яр- маркѣ. При этомъ всякій знаетъ, о какой ярмаркѣ идетъ дѣло. Однако замѣчено, что число носѣтителей на лейпцигскихъ. ярмаркахъ теперь уменьшается. Въ періодъ вре- мени отъ 1866 до 1870 г. на всѣхъ трехъ ярмаркахъ (большая часть посѣтителей приходится на пасхальную и Михайловскую ярмарку и только незначительная часть на ярмарку новаго года) ежегодно было 52,591 посѣтитель, а отъ 1871 — 75 — 51,345 чел., а съ 1876—80 г. уже по 47,544 чел. Уменыпеніе числа посѣтителей происходитъ оттого, что въ иослѣднее время ярмарки утратили свое прежнее громкое значеніе. Съ тѣхъ поръ какъ, благодаря устройству пароходовъ п желѣзныхъ дорогъ, сообщенія улучшились, ярмарки не составляютъ главнаго способа обмѣна товаровъ: ихъ дешевымъ способомъ можно пересылать куда угодно во всякое время, а также по-