b000000211

346, ходится топить не только въ нродолженіе длинной зимы, но весною и осенью. Особенно вредно дѣйствуетъ быстрая неремѣна температуры въ Амстердамѣ. Лѣтомъ, въ полдень, вслѣдствіе отраженія лучей солнца отъ поверхности безчисленнаго множества каналовъ, находящихся между высокими рядами домовъ, стоитъ такая же жара, какъ въ Остъ- Индіи, а вечеромъ морскіе вѣтры приносятъ съ собою холодъ и проливные дожди. Тутъ помнятъ о такихъ перемѣнахъ, когда весной, послѣ чудной, теплой погоды, наступалъ такой холодъ, что черезъ день или два можно было уже переходить по замерзшему заливу Эй. И наоборотъ; нерѣдко утромъ переходятъ по замерзшему заливу, а къ вечеру ледъ совершенно растаетъ и проходятъ уже корабли. Путешественникъ побла- годарить себя, еслионъ, пріѣзжая на лѣто въ Амстердамъ, дай вообще въ Голландію, запасется зимней одеждой. Эти быстрыя перемѣны температуры, необходимость долго отапливать дома, не- достатокъ воды— все это подвергаетъ здѣшнихъ бѣдняковъ страшнымъ лишеніямъ и невзгод амъ. Изъ них'ь только немногіе счастливцы имѣютъ возможность купить себѣ въпраздникъ на нѣсколько центовъ горячей воды и немного торфа, чтобы сварить себѣ чай или еще болѣе жидкій кофе. Но за то ни въ одномъ городѣ Европы нѣтъ столько благотворительныхъ заведеній, какъ въ этой сѣверной Венеціи, гдѣ торговля играетъ самую главную роль въ жизни населенія. Въ Амстердамѣ все живетъ торговлею, на- чиная отъ купца, получающаго тысячные барыши, до едва прикрытаго еврея, тяжело дышащаго подъ тяжестью чрезмѣрной ноши. Кстати погрворимъ о евреяхъ, такъ какъ еврейскій элементъ вг Амстердамѣ чрезвычайно значителенъ. Амстердамскіе евреи живутъ въ особыхъ кварталахъ, которые въ опрятной Гол- ландіи представляютъ единственное грязное пятно. Грязь евреевъ и нечистота ихъ кварталовъ до такой степени противны голландцамъ, что въ прежнія времена еврейскій кварталъ всякую ночь запирался тяжелыми воротами. И дѣйствительно, послѣ здоровыхъ лицъ голландцевъ, необыкновенной чистоты, опрятности и уютности ихъ домиковъ, васъ поражаютъ лица, встрѣчающіяся вамъ въ еврейскихъ кварталахъ. Здѣсь тѣснится исхудалое, блѣдное населеніе, въ стоптан- ныхъ башмакахъ, въ помятыхъшляпахъ, въ дырявыхъ платьяхъ. Въ душныхъ, воню- чихъ улицахъ, старыя, пожелтѣвшія тряпичницы разложили всякую всячину — утварь, платья всѣхъ столѣтій и со всѣхъ странъ свѣта, рваную обувь и всевозможный хламъ,— все это распространяем сырой, гнилой запахъ. На нѣкоторыхъ лавочкахъ— еврейскія надписи, на другихъ голландскія слова написаны еврейскими буквами. На сковородахъ кипитъ прогорклое масло, на которыхъ съ шипѣніемъ жарится рыба. Грязныя, оборванныя дѣти, исхудал ыя и блѣдныя, но съ чудными черными глазами и необыкновенной красоты, копаются въ кучахъ мусора и сельдяныхъ костей. Дѣвочки хриплымъ голосомъ выкрикиваютъ спички и другія мелочи. Передъ домами сидятъ старухи на еще болѣе старыхъ стульяхъ, желтыя и сухія, какъ муміи, и смотрятъ на толпу безъучастнымъ, неподвижнымъ взглядомъ. Изъ оконъ домовъ на шестахъ развѣ- вается рваная одежда и несется отвратительный паръ, происходящій отъ соединенія грязи и сырости. Лишь только здѣсь появляется мало-мальски порядочно одѣтый чело- вѣкъ, его тотчасъ обступаетъ толпа нищихъ съ горбатыми носами и сѣдыми бородами. Однако, не смотря на то, что люди живутъ здѣсь въ такой тѣснотѣ и бѣдности, тутъ встречаются самые старые люди. Это результатъ необыкновенной воздержности евреевъ въ пищѣ и питьѣ. Но почему въ Амстердамѣ столько евреевъ? Чтобы съэтимъ познакомиться, нужно разсказать обыкновенный эпизодъ изъ исторіи этого отовсюду изгоняемаго, скитальче- скаго народа. 1492 г. былъ самый несчастный годъ для испанскихъ евреевъ. Король