b000000211

268 4-хъ мшшоновъ; въ 1834 г. 7.943,000, а въ 1841 г. 8.175,000. Пропорціонально съ этимъ увежиченіемъ народонаселенія и участки дробились все мельче и мельче, а также увеличился и спросъ на нихъ. Несмотря на всю строгость собиранія арендой платы, народъ такъ обшщалъ, что съ него рѣшительно нечего было взять. Чтобы увеличить доходъ ландлордовъ съ ихъ земель, былъ изданъ законъ, запрещавшей ввозъ иноземнаго хлѣба. Законъ этотъ, поднявъ цѣны на хлѣбъ, увеличилъ доходы собственника, но заставилъ въ тоже время земледѣльца питаться исключительно дешевымъ картофелемъ, а хлѣбъ сѣять только на продажу для уплаты аренды. Хлѣбные законы довели Ирландію до ужаснаго состоянія. 1846 годъ, неурожайный во всей Европѣ, былъ особенно тязкекъ для Ирландіи. Болѣзнь картофеля, уже показывавшаяся съ нѣкотораго времени, въ этомъ году чрез- вычайно усилилась и погубила три четверти сбора. Овесъ тоже не уродился. Нужно помнить, что картофель въ это время былъ единственной пищей народа. Можно себѣ представить, какое страшное бѣдствіе ожидало страну въ виду болѣзни картофеля, что случалось и прежде, но не въ такой сильной степени. Такъ какъ картофель и до сихъ поръ представляетъ почти исключительную пищу ирландцевъ и болѣзнь на него появ- ляется въ странѣ отъ времени до времени, то мы считаемъ необходимьшъ сказать объ этомъ явленіи нѣсколько словъ. Вотъ какъ описываетъ очевидецъэто явленіе. «Перваго августа бѣдственнаго 1846 г. я былъ пораженъ странпымъ слухомъ,что всѣ поля кар- тофеля въ округѣ свяли и что поднимается вонь отъ его гніющихъ стеблей. Я немедля поѣхалъ верхомъ на поля. Листья картофеля на многихъ поляхъ, мимо которыхъ я про- ѣзжалъ, совсѣмъ свяли, и странный вонючій запахъ, котораго я никогда прежде не чув- ствовалъ, но который вскорѣ сдѣлался извѣстенъ на многіе годы, какъ отличительный признакъ болѣзни, нанолпялъ атмосферу около каждаго картофельнаго поля. На слѣдующій день я сдѣлалъ новыя справки и увидѣдъ, что болѣзнь быстро рас- пространялась, и, вырывъ нѣсколько картофелинъ изъ подъ завявшихъ стеблей, я уви- дѣлъ, что онѣ заражены гпіеніемъ. Картофель быстро чернѣлъ и размякалъ. Въ поляхъ, только -что тронутыхъ болѣзныо, особенный вонючій запахъ былъ первымъ признакомъ ея; черезъ день или два листъ начиналъ вянуть. Ужасъ охватилъвсю окрестность; арен- даторы смотрѣли въ отчаяньи другъ на друга, съ сознаніемъ собственной безномощности и съ мрачнымъ отчаяньемъ въ виду совершеннаго исчезновенія единственной нищи, на которую они могли разсчитывать. 6-го августа я по обыкновенію, поѣхалъ верхомъ въ свой горныя ноля и, можно себѣ представить мои чувства, когда я, еще преааде нежели увидѣлъ поде, почувство- валъ страшный запахъ, теперь хорошо извѣстный и признанный, какъ приговоръ къ смерти каждаго картофельнаго ноля. Чѣмъ далѣе я подвигался, тѣмъ менѣе могъ выно- сить этотъ странный запахъ, который поднимался съ роскошныхъ полей, разстилав- шихся по обѣимъ сторонамъ дороги. Но, что всего оригинадьнѣе, это то, что не было замѣтно ни малѣйшей перемѣны въ цвѣтущей зелени дистьевъ, ни въкрѣпости стеблей; ничего кромѣ страшнаго запаха; но опытъ предъидущихъ дней сказалъ мнѣ, что все по- гибло. И дѣйствительно, богатые стебли скоро завяли, листья обвалились и сгнили, и болѣзнь дошла до клубней». Испуганное правительство приняло самыя дѣятельныя мѣры къ доставденію хлѣба и денегъ; но это запоздалое великодушіе не принесло пользы: голодъ былъ повсемѣстный и продолжался нѣскодько лѣтъ. Когда въ 1851 г. произведена была десятилѣтняя на- родная перепись, вмѣсто увеличенія народонаселенія, какъ это было до сихъ поръ, ока- зался страшный недочетъ въодинъ миддіонъ человѣкъ, — такимъ образомъ восьмая часть населепія погибла въ эти года отъ нищеты и голода.