b000000210

482 Глава шестая ности и свободы (конечно, только по отношению к дворянству); когда это показалось политически неблагонадежным московскому главнокомандующему и он хотел снять ее с репертуара, Екатерина ска- зала, что, в сущности, это никакого отношения к ней не имеет: „автор восстает против самовластия, а Екатерину вы называете матерью". Когда же в 1793 г., в разгар французских событий, был напе- чатан „Вадим" Княжнина, в котором также бичуется тиранство и деспотизм и в котором рядом с этим выводится образ идеального монарха, т.-е. пьеса вовсе не более оппозиционная, чем ее предше- ственница, на ноги было поднято все, чтобы только уничтожить эту трагедию. Предшественники Озерова не были в силах со- здать эпоху в жизни русского театра, и в их время преобладали буржуазные жанры, о которых речь будет в следующей главе. Что же касается самого Озерова, то он дебютировал в 1798 г. трагедией „Ярополк и Олег", но дебют прошел незамеченным; вторая его трагедия „Эдиш в Афинах" появилась только через шесть лет, после чего литературное имя его и установилось прочно. Успех озеровских трагедий определяется, ко- нечно, не только их несомненными литературными качествами. Дело было, главным образом, в том, что Озеров и формально, т.-е. внешней формой и стилем своих трагедий, и идеологически был ярчайшим представителемдворянства. Это-то и обес- $