b000000210

382 Глава пятая банщиком, матросом или крестьянином, якшавшийся равно с представителями разных классов, и реша- вший все вопросы в пользу буржуазии, Петр был слишком грубо деловит. Утверждая прерогативы своей власти, он был чужд каких бы то ни было сентиментов, пресловутая дубинка была тем пером, которым он подписывал свои рескрипты. С дру- гой же стороны, Петр не был чужд и стремления к величию, но он его видел преимущественно в ко- личественном нагромождении признаков, а не в их качественном подборе. Отсюда этот тяжелый, гру- бый, циничный „барочный" стиль его эпохи, его орнамента, его театра „самодеятельного" и профес- сионального. Иностранных посланников, воспитан- ных на другом, это коробило (хотя и не мешало им принимать во всем этом участие), но русской зарождавшейся буржуазии это было по плечу. Русская аристократия и русское дворянство были порой оттесняемы от актуальной общественно-поли- тической роли, но стремление самим быть „предста- вителем и администратором этой торговой фирмы — „Российской Империи" — заставляли их ожесточенно бороться с буржуазией. Если жизнь нашего двора при Петре была то- порна и тяжеловесна, то при его преемниках, при переходе главенствующей роли в руки родовой ари- стократии и дворянства стали преобладать велико- лепие, блеск и „учтивства". Быт русских москов- ских царей, по мере их усиления, принимал все