b000000208

54 ютъ фрукты, шербетъ. Немного погодя обѣдъ, а послѣ имъ запрягаютъ экипажи, или пѣшкомъ съ подругами онѣ отправляются въ магазины покупать обновки. Но онѣ никуда не смѣтотъ ходить въ одиночку: должны быть всегда или съ служанкой, или съ одной изъ женъ своего мужа, не смотря на то, что ни одна изъ нихъ не можетъ безъ отвра- щенья смотрѣть на другую. Хотя и въ обществѣ ненавистныхъ подругъ, но ни одна изъ нихъ не пропуститъ гулянья: такъ велико желаніе этихъ несчастныхъ хоть изъ-за вуали посмотрѣть на свѣтъ Божій. Если сегодня жены ѣздили въ магазины, завтра онѣ уже не смѣютъ выпроситься у мужа за тѣмъ же самымъ и потому всей гурьбой отправляются въ бани. Бани самое любимое развлеченіе женщинъ, и онѣ посѣщаютъ ихъ безнрестанно. Тамъ турчанки остаются по цѣлымъ днямъ, тамъ онѣ ѣдятъ, пыотъ, нляшутъ, ноютъ, хохочутъ до слезъ, не зная чему, ссорятся не на жизнь, а на смерть. А то отправляются въ садъ, который по большей части бываетъ при богатыхъгаремахъ. Тамъ, подъ тѣнистыми деревьями евнухъ разстилаетъ чудные ковры и перины, кла- детъ подушки, и женщины, лѣниво развалившись, жуютъ тутъ яге снимаемы^ для нихъ: персики, абрикосы, дули, вииныя ягоды. Надоѣло слушать журчаніе фонта- на и жевать плоды, онѣ, какъ дѣти, начинаютъ бѣгать, ловить другъ друга, нля- шутъ подъ бубенъ, играютъ въ шашки, иногда даже, по нримѣру своихъ мужей, курятъ кальянъ. А вонъ одна изъ женъ мрачно стоитъ въ сторонѣ и разговариваетъ со старой прислужницею; она уговаривается съ ней пойти завтра на прогулку и зайти вмѣстѣ къ колдуну, чтобы упросить его какими нибудь чарами снова прикол- довать къ себѣ сердце своего мужа и удалить отъ него ненавистную подругу, кото- рая заняла ея мѣсто. Очень часто, еще больше возбужденная такимъ разговоромъ, она бѣжитъ къ подругамъ и то одной, то другой наговориваетъ на ту, которую она собирается на дру- гой день угощать снадобьями, что иолучитъ отъ коллуна. Въ ней тотчасъ принимаютъ участіе — н вотъ поднимается ругань, крики, слезы, дрязги. Тутъ каждая желаетъ только одного, чтобы мужъ любилъ ее болѣе другихъ женъ и далъ ей возможность командовать надъ остальными. Поэтому ласками и услужливостью каждая больше всего добивается войдти въ большее довѣріе къ мужу. При этомъ онѣ, какъ женщины, не имѣющія никакихъ нравственныхъ нонятш. нестѣсняются никакими средствами, и каж- дая изъ нихъ старается оклеветать, очернить свою подругу. Завтра на высотѣ своего могущества, она будетъ сама окружена толпою возненавидѣвшихъ ее затворницъ, ко- торыя будутъ ловить всякое ея слово, всякій жестъ, чтобы оклеветать ее въ свою очередь и лишить преимуществъ, которыхъ она достигла. Но это ничего*. «Хоть одинъ день, да мой», вѣроятно, думаетъ каждая изъ нихъ и поступаетъ но слѣдамъ предше- ственницы. Бслѣдствіе этихъ интригъ, говорятъ, происходятъ ужасныя вещи въ гаре- махъ. Провинившуюся, а то и вслѣдствіе клеветы вызвавшую гнѣвъ своего супруга — зашиваютъ въ мѣшокъ и бросаютъ въ море, безъ всякаго суда и расправы, такъ какъ всякій мужъ въ нолномъ смыслѣ самовластный властелинъ своего гаремнаго царства. И вотъ иногда ночью по Босфору быстро скользитъ каикъ съ двумя гребцами: онъ на минуту остановился, гребцы дружно подняли мѣшокъ... раздался страшный, пронзительный крикъ, илеснула вода и все смолкло... Среди этихъ-то интригъ, иошлыхъ и мелочныхъ дрязгъ, ростутъ и воспитываются дѣти гаремныхъ затворницъ. Какой нримѣръ можетъ видѣть здѣсь ребенокъ? Онъ рано начинаетъ понимать, что всѣ эти женщины, какъ хищные звѣри, каждую минуту готовы растерзать другъ дру- га, и ребенокъ своимъ тонкимъ дѣтскимъ чутьемъ начинаетъ сознавать, что жизнь его матери виситъ на волоскѣ, что онъ каждый день можетъ быть оторванъ отъ родной груди... Но вѣчньія дрязги очень скоро и въ ребенкѣ развиваютъ интересъ къ нимъ, и