b000000208

45 казачки, съ тою только разницею, что наши казачки вѣкъ свой такъ и оставались ка- зачками или дѣлались со временемъ лакеями, буфетчиками и никогда не выше. Въ Турціи же эти красивые мальчики, заслуживъ благосклонность патрона, дѣлаются гу- бернаторами (пашами), получаютъ и другія высшія должности. Понятно, какъ можетъ управлять цѣлой областью человѣкъ , не получившій никакого образованія, который всю молодость провелъ въ праздной и пустой жизни у богатаго турецкаго вельможи, въ ла- кейскихъ занятіяхъ, — человѣкъ, который былъ всегда на готовѣ получить затрещину за плохо набитую трубку и съ раннихъ лѣтъ ожидалъ за свои услуги хорошаго мѣста. Разумѣется, сдѣлавшись нашею, такой человѣкъ не только не заботится о благосостоя- ніи ввѣреннаго ему края, но не имѣетъ о своихъ обязаниостяхъ ни малѣйшаго поня- тія. Его первая забота устроить огромный гаремъ, имѣть массу прислуги, держать около себя, какъ и его патронъ, толпу красивыхъ мальчиковъ, евнуховъ, йножество лошадей и т. п. Чтобы поддерживать такой штатъ и удовлетворять своимъ прихотямъ, приходится, что называется, драть съ живаго и съ мертваго. И такъ въ Турціи отъ писца до губернатора всѣ живутъ доходами отъ занимае- мыхъ мѣстъ, тѣмъ болѣе, что аіалованье нѣкоторые чиновники получаютъ самое ни- чтожное. Получивъ мѣсто, каждый чиновникъ торопится выручить ту сумму, которую онъ затратилъ для его пріобрѣтенія. Такимъ образомъ все управденіе есть ни что иное, какъ грабежъ, возведенный въ систему, — грабежъ носелянъ, грабежъ купцовъ и бан- кировъ; у иослѣднихъ знатные часто берутъ взаймы безъ отдачи. Не смотря на то, что паши смѣняются почти ежегодно, — новый паша дѣйствуетъ обыкновенно такъ же, какъ и всѣ его предшественники. Ваагнѣйшія должности во ввѣренноп ему области, для которыхъ требуются люди съ наиболышшъ знаніемъ, опытностью и талантомъ, паша самовластно раздаетъ любимцамъ изъ своего многочисленнаго штата прислуга. Видя этихъ домашнихъ прислужниковъ, раболѣпныхъ на словахъ, услуживыхъ и за- искивающихъ по манерамъ, никому и въ голову не придетъ, что они не только унравля- ютъ сердцемъ, умомъ и даже кошедькошь высокопоставленнаго эффенди. Вліяніе слугъ не только ограничивается домашнимъ хозяйствомъ ихъ господина, но отражается даже и на дѣлахъ Порты, при назначеніи или отрѣшеніи того или другаго чиновника, при рѣшеніи болыпихъ процессовъ и даже при обсужденіи многихъ важныхъ государствен- ныхъ вопросовъ. Постоянный дрязги и перебранки внутри гарема, никогда не ирекра- щающіяся женскія интрига, нерѣдко дѣлаютъ семейный очагъ ненавистнымъ для хо- зяина. Чтобы избавиться хотя на время отъ этихъ вѣчныхъ передрягъ, онъ спасается въ другую часть дома — въ селямликъ (мужское отдѣленіе). Скука и одиночество, не- привычка заняться серьезнымъ чтеніемъ или какой нибудь полезной работой застав- ляют его сближаться со слугами, тѣмъ болѣе, что на востокѣ съ ними обходились всегда болѣе интимно, чѣмъ гдѣ бы то ни было. Ловкій и вкрадчивый слуга умѣетъ въ очень короткое время, завладѣть довѣріемъ своего господина. Изъ слугъ особенно вкрадываются въ довѣріе т. е. слуги, завѣдывающіе всѣми курительными принадлежностями. При турецкомъ нристрастіи къ куренію и покою, они, какъ тѣнь, слѣдуютъ за каждымъ туркомъ, имѣющимъ какія либо притязанія на знатность, богатство и почетъ. «Съ ранняго утра и до поздняго вечера чибукчи не от- ходитъ ни на шагъ отъ своего господина. Все равно, работаетъ ли носдѣдній дома, принимаетъ ли гостей, занимается ли общественными или оффиціальнымп дѣлами, от- правляется ли на базаръ, на прогулку иди въ баню, сидитъ ли онъ за грудою накопив- шихся оффиціадьныхъ депешъ — всюду слѣдуетъ за нимъ его чибукчи. Съ длиннымъ чубукомъ въ одной и съ жестянымъ блюдцемъ,' служащимъ подставкою, въ другой ру- кѣ, проходитъ онъ черезъ залу совѣта, и, въ то время, какъ присѣвъ на корточки,