b000000208

37 христіанъ свидѣтелейбезъ турка ничего незначатъ. . . . » , скажетъ кади равнодушно , и несча- стный уйдегь ни съ чѣмъ. ... Нѣтъ, впрочсмъ онъ выходнтъ изъ суда съ твердымъ убѣж- деніемъ, что въ своемъ обидчикѣ нажилъ себѣ злѣйшаго врага, и что его жалоба ни за что не нройдетъ ему даромъ. Да хоть турокъ и видѣлъ, какъ его собратъ грабилъ хри- стіанина, но развѣ онъ возьмется свидѣтельствовать за гяура, да еще противъ мусуль- манина? А бываетъ и хуже: ограбившій турокъ самъ идетъ еще раньше жаловаться на того, кого онъ только что ограбить. Поводъ найти не трудно: ограбленный райя ноколотилъ его и этого совершенно достаточно. Онъ беретъ въ свидѣтели кого нибудь изъ своихъ, и тотъ на судѣ подтверждаем, какъ собака-гяуръ билъ товарища. Сколько бы ни оправдывался райя, сколько бы ни представлялъ свидѣтелей изъ своихъ, что онъ нанесъ ударъ турку только тогда, когда тотъ оскорбить его дочь, отнялъ у него его имущество, до полусмерти избилъ его старика отца, — ничего не нримутъ во вниманіе, а только будутъ повторять: «отвѣчай на вопросъ: билъ ты или нѣтъ османла?» Не- счастный не запирается и пускается объяснять причину своего поступка, но его уже не слушаютъ, выводятъ и данцъ 100 или 200 налокъ по пяткамъ. Христіанинъ жа- луется, что такой-то турокъ укралъ его лошадей, и въ доказательство того, что онъ говоритъ правду, указываетъ на всю деревню. Но у него требуютъ свидѣтеля непре- мѣнно изъ турокъ. «Да во всемъ нашемъ селепіи нѣтъ ни одного турка, ни одинъ ту- рокъ не знаетъ моихъ лошадей... Значитъ, для моего ноказанія мнѣ ужъ просто нужно нанять лжесвидѣтеля изъ турокъ...» — «Много не разговаривай и помни разъ навсегда: нѣтъ турка- свидѣтеля, нѣтъ и лошадей...» Существуетъ законъ, по которому никакой подданный султана не можетъ быть задержат, безъ суда. Но и этотъ законъ соблю- дается въ отношеніи лишь- магометанъ; что же касается райевъ, то ихъ хватаютъ и отправляютъ въ тюрьму безъ всякаго суда и даже спроса, просто по прихоти мѣст- ныхъ властей и оставляютъ въ заключеніи, сколько вздумается. Вынустятъ же его на волю опять-таки не по приговору суда, а потому, что онъ дастъ взятку. Все это про- исходитъ и въ наши дни, не смотря на то, что въ 1877 г. по рескрипту султана въ Турціи провозглашена конституція, въ которой было торжественно заявлено о томъ, чтоотнынѣ всѣ подданные султана, какого бы они ни были исповѣданія, — равны передъ закономъ. Но въ Турціи всѣ хорошія реформы и либеральный нреднисанія, какъ преж- де, такъ и теперь, всегда оставались и остаются только прекрасными фразами. Чтобы образовать воиновъ, всегда снособныхъ во имявѣры идти съ огнемъ и ме- чемъ, Магометъ проповѣдывалъ, что и праздное время должно проводить не въ играхъ и забавахъ, а въ воинскихъ упражненіяхъ. Поэтому у турокъ изгнаны всѣ, дажесамыя невинныя увеселенія: у нихъ нѣтъ ни народныхъ пгръ, ни народныхъ плясокъ. Бога- тые, когда хотятъ позабавиться, стрѣляютъ изъ лука, остальные смотрятъ на эту за- баву и такимъ образомъ еще болѣе разжигаютъ свой воинственный и религіозный фа- натизмъ, свои дикія страсти. Мусульманамъ запрещены игры, но такъ какъ каждый человѣкъ чувствуетъ иногда какое-то влеченіе къ забавѣ, то они отъ времени до вре- мени (особенно же, какъ мы это видѣли, во время Рамазана) смотрятъ на самыя по- стыдный зрѣлища. Магометъ такъ ненавидѣлъ идолопоклонниковъ и такъ опасался, чтобы его нослѣ- дователи когда нибудь не сдѣлались ими, что запретилъ живопись и скульптуру. Му- сульмане допускаютъ поэтому только изображеніе цвѣтовъ и рѣзьбу, которые получили названіе арабесковъ. Воть почему въ исторіи Турціи пи въ прошедшемъ, ни въ на- стоящемъ вы не встрѣтите пи одного имени великаго мастера, и живопись и скульптура въ совершенномъ упадкѣ. Также неодобрительно отнесся Магометъ и къ музыкѣ; по- этому у турокъ не было ни одного великаго музыканта, и вы никогда не услышите