b000000208

545 похвалою сказать; .іоіі, Ьгіііапі, сигіеих. Вслѣдствіе такихъ природныхъ качествъ его литература, чаще, чѣмъ у кого бы то ни было, переходитъ во фразы. И французское благерство мы встрѣчаемъ не только на улицахъ, но и на кафедрѣ и еще чаще въ литературѣ. Тщеславіемъ, страстью къ роскоши и стремленіемъ заставить весь міръ удив- ляться себѣ болѣе всего заражены парижанки. Приэтомъ, конечно, мы подразумѣваемъ женщинъ средняго и высшаго круга. И это будетъ совершенно понятно, когда мы позна- комимся съ ея воспитаніемъ. Парижанку съ самаго ранняго дѣтства затягиваютъ въ корсетъ, котораго она уже никогда не снимаетъ, здорова она или больна. Лишь только ей исполнилось пять, шесть лѣтъ, ей одѣваютъ чрезвычайно узкія ботинки съ высо- кими каблуками, по послѣдней модѣ, и начинаютъ безнрестанно посыпать лицо пудрой, намазывать на ночь кожу, чтобъ сдѣлать ее болѣе нѣжною, и брови, чтобы онѣ были гуще. Первая наука, въ которую мать старается погрузить свою дочь, — умѣнье одѣться, пониманіе тайнъ будуаровъ, умѣнье обращаться съ самыми разнообразными въ нихъ вещицами въ родѣ пилочекъ, щеточекъ, до дюжины самаго разнообразнаго вида и фор- мы ножницъ и ножичковъ, скляночекъ, баночекъ, мазей, порошковъ, кисточекъит. п. Если въ домѣ двое дѣтей, мальчикъ и дѣвочка, послѣдняя получаетъ всегда пер- венство: она тиранитъ брата, ей болѣе, чѣмъ ему, дозволяется высокомѣрное отношеніе къ приыГугѣ. Когда мать, гувернантка или окружающіе замѣтятъ, что дѣвочка въ своей манерѣ держаться не поступила по всѣмъ правиламъ кодекса элегантныхъ приличій, всѣ начинаютъ твердить въ одинъ голосъ, что она не мужичка, а парижанка, которой принадлежитъ весь міръ, которую всѣ превозносятъ за элегантныя манеры, и она на- чинаетъ мало по малу сама сознавать своевеличіе, все болѣе наблюдать за изяществомъ своихъ манеръ. Въ десять лѣтъдѣвочку отдаютъ въпансіонъ, гдѣ она получаетъ край- не плохое образованіе; она учитъ наизустъ басни Лафонтена, длинпыя выдержки изъ рѣчей Боссюэта, впродолженіи нѣсколькихъ лѣтъ долбитъ грамматику, а главное упраж- няется въ умѣньи писать элегантныя письма. Подъ руководствомъ монахини онаведетъ суровую, тяжелую жизнь и постепенно привыкаетъ душить въ себѣ всѣ законный чув- ства и проявленія дѣтской живости, утѣшая себя мыслію, что и на ея улицѣ будетъ праздникъ, не даромъ же она парижанка, не даромъ весь міръ преклоняется передъ ней. Частыя молитвы и обѣдни, долгое стояніе въ церкви, частое хожденіе на исновѣдь, не- питательная пища, — все это располагаетъ ее къ суевѣрію и самому невѣжественному ханжеству. Въ восемнадцать лѣтъ она оставляетъ пансіонъ. Небудучи красавицей, даже очень хорошенькой, она всегда въ высшей степени эффектна, граціозна, имѣетъ прекрасныя манеры, отличную выиравку. Возвратившись домой, мать посылаетъ ее въ музеи, въ картинныя галлереи, даетъ прочитывать ей нѣсколько модныхъ романовъ, на- дѣлавшихъ въ послѣдній сезонъ много шуму и, оставаясь по прежнему совершенно не- вѣжественною, въ три, четыре мѣсяца молодая дѣвушка пріобрѣтаетъ возможность гово- рить рѣшительно обо всемъ, критиковать всебезъ разбора, относиться ко всему презри- тельно, насмѣшливо. Будучи болѣзненной отъ ненормальнаго физическаго и нравствен- наго воспитанія, она всегда въ нервномъ состояніи. Но привыкнувъ еще въ пансіонѣ скрывать свои мысли и чувства, она и теперь носитъ маску спокойствія, и только по временамъ выдаетъ себя вспышками необузданнаго гнѣва. Она очень наблюдательна и скоро на гуляньяхъ, въ концертныхъ залахъ, въ театрахъ, изъ романовъ подмѣчаетъ соблазнительныя стороны парижской жизни, и это нробуждаетъ въ ней цѣлый міръ дур- ныхъ инстинктовъ, ненасытныхъ желаній. Хотя мать обыкновенно не стѣсняетъ ее, но ей невыносима и тѣнь зависимости, и она вступаетъ въ бракъ прежде всего съ мыслью сдѣлаться вполнѣ самостоятельною и самовластной, Въ Парижѣ, во всѣхъ классахъ 35