b000000208

и въ тепяомъ пальто, чтобы оградить себя отъ суровой температуры, которая однако вовсе не страшна здѣсь, такъ какъ она почти неизмѣнно колеблется между 11 и 13 : . Когда публика вся собралась, чтобы осматривать клоаки, тогда привозятъ вагоны и ставятъ вдоль клоаки улицы Риволи, на двухъ тротуарахъ которой находятся метал- лическія полосы, замѣняющія рельсы. Во всѣхъ четырехъ углахъ вагоновъ горятъ лампы; вагоны крытые и въ нихъ, для сидѣнья, наставлены скамейки изъ плетенаго тростника. Публика усаживается; женщины немного трусятъ; въ прогулкѣ иной разъ принимаютъ участіе и карманные воры, но они риску ютъ попасться, такъ какъ тутъ же обыкновенно помѣщается агентъ сыскной полиціи, наблюдающій не столько затѣмъ, что встрѣчается во время прогулки, сколько за прогуливающимися. Свистокъ даетъ спгналъ и поѣздъ трогается. Но этотъ вагонъ движется не силою пара, а людьми. Два человѣка впереди и два-позади, держась за полосы, прикрѣпленныя къ вагону, катятъ его внередъ. Вслѣдствіе быстраго движенія встрѣчная струя свѣжаго воздуха ударяетъ въ лицо. Быстро движется вагонъ нодъ темнымъ сводомъ, — вотъ едвали не все, что можно замѣтить во время этой прогулки; замѣчательно, что не чувствуешь никакого дурнаго запаха. Но вотъ ходъ вагона дѣлается медленнѣе, вы подъ площадью Басти- ліи, гдѣ стокъ Риволи впадаетъ въ большой собиратель. Тутъ выходишь изъ вагона и замѣчаешь нѣсколько лодокъ, разукрашенныхъ флагами и освѣщенныхъ лампою. Тот- часъ садятся въ эти лодки, двигаются съ помощію лодочниковъ, одѣтыхъ въ блузы, и достигаютъ по теченію воды комнаты подъ площадью Маделенъ и изъ нея подымаются вверхъ по лѣстшщѣ и выходятъ на улицу. Рабочихъ, служащихъ при стокахъ, болѣе 600 человѣкъ. Работать въ стокахъ очень тяжело, и рѣдко кто можетъ вынести службу здѣсь болѣе 15 лѣтъ. Обыкновенно ■здѣшніе работники получаютъ послѣ нѣсколышхъ лѣтъ работы изнурительную бо- лѣзнь: страданіе въ суставахъ и анеыію въ членахъ, что происходитъ отъ влажности и темноты, въ которыхъ имъ постоянно приходится работать. Въ народѣ этихъ рабо- чихъ называютъ подземными крысами. Каждое утро они идутъ въ стоки въ огромныхъ сапогахъ и съ метлами на нлечахъ. Главная забота но отношенію къ нимъ — снадбить ихъ хорошею обувью, чтобы они могли съ сухими ногами бродить по самымъ засорен- нымъ стокамъ; для этого имъ даютъ на шесть мѣсяцевъ одну пару высокихъ и проч- ныхъ сапогъ, подбитыхъ гвоздями; къ .концу этого времени сапоги портятся, грязь со- вершенно разъѣдаетъ ихъ и они уже плохо служатъ рабочимъ послѣдній мѣсяцъ. Но и тутъ, когда сапоги совершенно изношены, изъ нихъ стараются извлечь какую-нибудь пользу. Когда ихъ наберется нѣсколько сотенъ, ихъ раздѣляютъ на кучки и продаютъ съ аукціона, обыкновенно 100 франковъ и болѣе за кучу. Люди, купившіе эти сапоги, отрѣзаютъ нижнюю часть и отиравляютъ въ департаментъ Уазы, гдѣ дѣлаютъ изъ нихъ калоши для рабочихъ на торфяникахъ этого департамента; что же касается голе- пищъ, то они подвергаются особой обработкѣ и превращаются въ самую тонкую, гиб- кую, превосходную кожу, и богатыя дамы, сами того не зная, покупаютъ изящные полусапожки изъ этого матеріала. Теперь Сена въ Нарижѣ совсѣмъ почти избавлена отъ нечистотъ; только вовремя сильной бури въ нее выпускаютъ нечистоты, чтобы поскорѣе очистить улицы, которыя иначе могутъ подвергнуться наводненію. Но если Сена въ Парижѣ теперь и очищена, за то ниже она загромождена огромною кучею нечистотъ, отъ которыхъ еще недавно до такой степени засорялся водяной путь, что судамъ было трудно ходить. Поэтому приходилось безпрестанно очищать русло Сены, а это стоило болынихъ денегъ. Кромѣ того всѣ вещества, драгоцѣнныя для удобренія и которыя можно было бы употребить съ пользою для окрестностей Парижа, уносились Сеною въ море. Теперь