b000000208

524 большой цвѣтникъ, съ раскошными цвѣтами, съ прекрасною статуею въцентрѣ, или съ фонтаноиъ, выбрасывающимъ высоко свою струю. Внутренняя отдѣлка домовъ и об- становка обитателей этихъ отелей болѣе норажаютъ своимъвеликолѣпіемъ, чѣмъ срав- нительно скромная ихъ внѣшняя наружность. Нои въ покояхъ нѣтъ ничего броскаго. Стѣны салоновъ покрыты не обоями, а дорогимъ штофомъ; двери завѣшаны тяжелыми шелковыми портьерами, но обыкновенно темпыхъ цвѣтовъ; полы сплошь покрыты бар- хатными коврами; мебель обита тканями, изображающими идиллическія сцены съзат- каными гербами и вензелями владѣльца дома. Каждая вещь говоритъ о томъ, что она не изъ магазина, а спеціально для этого дома была заказана на фабрикѣ; но вся обста- новка — старинная, времени Людовика ХТІ. Бронзы, люстры, зеркала, канделябры, множество самыхъ разнообразныхъ вазъ, все массивно и перешло вмѣстѣ съ домомъ отъ прежнихъ владѣльцевъ. Въ каждомъ такомъ домѣ непремѣнно существуетъ нѣ- сколько предметовъ, съ виду часто даже ничтожныхъ, но подъ стеклянными колпа- ками и на дорогихъ пьедесталахъ. Въ этомъ углу точно алтарь устроенъ для какой-то потертой рукописи; такого же поклОненія, какъ видно, заслуживает!, золотая таба- терка съ миніатюрнымъ нортретомъ; она лежитъ на прелестно сдѣланныхъ искуствен- ныхъцвѣтахъ, подъ колпакомъ, на мраморной тумбочкѣ, пышно украшенной бронзою; въ другой комнатѣ такую же роль играетъ фарфоровая ваза. Всѣ эти свято-сохраняе. мые предметы — память предковъ; они или перешли по наслѣдству, или нріобрѣтены нынѣшпимъ хозяиномъ у какого нибудь старьевщика за баснословно дорогую цѣну. Въ семейныхъ хроникахъ этихъ фамилій ходятъ обыкновенно цѣлыя легенды о тѣхъ или другихъ вещахъ, и потому-то новый хозяинъ старается ихъ отыскать и пріобрѣсти во что бы то ни стало. Также свято хранятся и вещи, нринадлежавшія Людовику ХѴІ, его несчастной женѣ, Карлу X и наконецъ графу Шамбору. Трудно себѣ представить, до какой степени оригинальную и замкнутую жизнь ведутъ обитатели этихъ дорогихъ, комфортабельныхъ отелей. Съ 28-го іюля 1830 г., съ того самого дня, когда вспыхнула революція, изгнавшая изъ Франціи послѣдняго законнаго ко- роля династіи Бурбоновъ, жизнь обитателей названныхъ отелей окончательно останови- лась. Полстолѣтія съ тѣхъ поръ прошли для нихъ совершенно безслѣдно; они не призна- ютъ новой жизни и живутъ только восноминаніями. Ихъ разговоры ограничиваются анекдотами о Людовикѣ ХТІ, восхваленіемъ мужества, съкакимъ онъ взошелъ на эша- фотъ, разсказами о красотѣ Маріи-Антуанетты, о КарлѣХ и, что всего комичнѣе, всѣ эти событія они передаютъ такъ, какъ будто онѣ произошли только вчера. Онисовсѣмъ не признаютъ новыхъ писателей и талантовъ и остановились на Шатобріанѣ и на пе- репискѣ мадамъ де-Севинье. Въ отношеніяхъ другъ къ другу они какъ то вычурно вѣжливы, стараясь подражать въ этомъ случаѣ модѣ, которая была при дворѣ Людо- вика XVI. Верхомъ неприличія считаютъ они услышать пли сказать какое нибудь слово или выраженіе, которое давнымъ давно вошло въ общее унотребленіе. Они называютъ другъ друга: «топзіеиг 1е депШЬотте гіе 1а СЬатЬге», «топзіеиг 1е Маіігс йез Сё- гётопіез-» и т. п. Между ними и ихъ дѣдами только то различіе, что тѣ были скепти- ками вольтеровской школы, а они бросились въ ханжество. И молодые, и ста- рые изъ нихъ, каждый нраздникъ посѣщаютъ церкви, приглашаютъ къ себѣ знамени- тыхъ проповѣдниковъ , аббатовъ, монаховъ. Другаго общества они не допускаютъ въ свою среду, не выдадутъ своей дочери замужъ даже изъ за милліоновъ, къ которымъ такъ падки парижане; они ищутъ зятя знатнаго нроисхожденія, какого можно найти, по ихъ мнѣнію, только въ Сенъ-Жерменскомъпредмѣстьи. Богатства они не ищутъ, но не признаютъ ни титуловъ, ни наградъ, ни высокаго ноложенія современныхъ пред-