b000000208

28 Хязиль необыкновенно любимъ турками и чаще всего дается въ рамазанныя ночи, это единственное драматическое нредставленіе въ турецкой имнеріи, имъ восхищается кайъ простой народъ; такъ и высшее сословіе, вотъ поэтому мы и скажемъ о немъ нѣскодько словъ. Еитайскія тѣни обыкновенно зашшаютъ уголъ кофейни; здѣсьразвѣшиваетсяза- навѣсъ, а за нимъ стоитъ яркая лампа, передъ которой двигаются бумажный куклы въ '/< арш. величиною. Куклы эти передвигаетъ и говоритъ за нихъ актеръ, сидящій за занавѣсомъ. Онъ изобразкаетъ иногда не только турокъ, но и другія племена 1у- рецкой имнеріи, а очень часто и гяуровъ, поэтому актеръ долженъ хотя не мною ю- ворить на разныхъ языкахъ. Интрига комедіи очень не сложна, сцены слѣдуютъ за сценами безъ особенной связи и смысла. Да объ этомъ, разумѣется, никто и не ду- маетъ. Такая кукольная комедія не можетъ увлечь актера, не можетъ выказать ею таланта и сценическихъ дарованій, поэтому и содержаніемъ ея сочинители не особенно озабочены. Въ ней обыкновенно два дѣйствующихъ лица: Варагезъ (что значитъ черно- глазый) и Айвасъ. Первый говоритъ всегда басомъ и выражается простонародно, а второй гнуситъ и щеголяетъ мудреными выраженіями. Завязка комедіи состоитъ въ желаніи обоихъ друзей надуть и одурачить другъ друга, что имъ и удается поочередно. Карагезъ, какъ итальянскій Пульчинелли, осмѣиваетъ все, иногда затрогивая даже политическія собы- тія и пашей, любитъ потѣшиться надъ гяурами, изображая ихъ въ забавномъ видѣ, Нѣкоторые изъ этихъ Еарагезовъ дѣйствительно обладаютъ норядочнымъ запасом ь остро - умія и каламбуровъ, но при грубыхъ сценическихъ выходкахъ другихъ дѣйствующихъ лицъ , при бездарности всей пьесы, эти остроты лишь праздно тѣшатъ турокъ. Да и станетъ ли правовѣрный задумываться въ Рамазанныя ночи, когда ему такъ хочется повеселиться! Наконецъ наступаютъ иослѣдніе, самые священные дни Рамазана; по религіозному повѣрію, если усердно помолишься Аллаху въ одну изъ этихъ ночеи, то всякое же- ланіе будеть исполнено. Такая таинственная, чудесная ночь и выпадаетъ обыкно- венно на 27-ое число Рамазана. Турки думаютъ, что молитвы, совершаемый въ одну эту ночь, равняются самымъ усерднымъ молитвамъ за нѣсколько лѣтъ. Они искренно вѣрятъ, что въ эту ночь творятся милліоны чудесь и что въ ней есть такая минута, когда исполняется всякое желаніе правовѣрнаго. Эта «ночь судьбы», какъ ее назы- ваютъ мусульмане, проходить въ Константинополѣ слѣдующимъ обравомъ. Въ восемь часовъ вечера пушечные выстрѣлы возвѣщаютъ выѣздъ султана изъ дворца въ мечеть на молитву. Мечети и минареты иллюминованы, улицы биткомъ набиты народомъ, ко- торый собрался посмотрѣть и на своего падишаха (султана), и на бенгальскіе огни, зажигаемые въ это время по берегу и на каикахъ, что на Босфорѣ. Помолившись въ мечети около часу, султанъ возвращается къ себѣ во дворецъ, сопровождаемый пушеч- ными выстрѣлами и при свѣтѣ ракетъ; темная ночь, голубыя волны Босфора и Золо- таго рога придаютъ этому освѣщенію особенную прелесть. Вслѣдъ за султаномъ рас- ходится и весь народъ. Въ городѣ насту паетъ мертвая тишина. Кофейни пусты, такъ какъ правовѣрные усердно молятся по своимъ домамъ. Нѣкоторые однако не обращаютъ ни малѣйшаю вниманія на пламенныя молитвы собратій инрекрѣнкоснятъвъэту ночь. Это обыкновенно разувѣрившіеся въ чудесной силѣ «ночи судьбы». Они нѣсколько лѣтъ сряду усердно молили Аллаха въ таинственную минуту исполнить то или другое ихъ желаніе, но ни одна просьба ихъ не сбылась. Однако такихъ очень мало. Боль- шинство чрезвычайно хладнокровно относится къ тому, что ихъ просьбы, произносимыя въ священную ночь, остаются безъ послѣдствій. «Видно такъ предопредѣлено со дня