b000000208

519 вить произведенія своей промышленности. Блескъ магазиновъ и уыѣнье съ необыкновен- нымъ вкусомъ расположить свой товаръ — отличительная черта парижанъ, которой ста- раются подражать всѣ европейскіе торговцы. Въ старинныхъ частяхъ города можно видѣть иногда продавцевъ всевозможныхъ товаровъ, докторовъ- шар латан овъ и т. под. Они одѣты въ фантастическіе костюмы, въ каскахъ съ перьями, стоя въ высокой тележкѣ ораторствуютъ, страшно жестику- лируя и поварачиваясь во всѣ стороны къ окружающей ихъ публикѣ: сзади ихъ слуга въ фантастической ливреѣ, играетъ на шарманкѣ или бьетъ въ барабанъ. Какое крас- норѣчіе употребляетъ каждый изъ нихъ, чтобы восхвалить ту вещь, которую онъ про- даетъ. Онъ разсказываетъ прошлую и настоящую исторію этой вещи, объясняетъ ея устройство и примѣненіе, показываетъ ее со всѣхъ сторонъ, язвительно надсмѣхается при этомъ надъ большими магазинами, которые продаютъ всякую вещь въ три дорога, тогда какъ онъ отдаетъ ее даромъ. «Даромъ!» кричитъ онъ съ такимъ ожесточеніемъ, что къ толпѣ слушателей, обступающей его, присоединяется все больше и больше на- роду. «Даромъ!» продолжаетъ онъ : ■ « двадцать сантимовъ — развѣ это не даромъ? пять су — развѣ это не даромъ? Наконецъ, я не беру за вещь даже и пяти су, и отдаю ее безъ денегъ, — только докажите мнѣ, что гдѣ нибудь въ магазинѣ можно имѣть та- кую вещь за двадцать сантимовъ? » Дальше, съ такимъ же пафосомъ, уличный художникъ предлагаетъ прохожимъ снять въ пять минутъ за три су сходный, какъ двѣ капли воды, портретъ. Вокругъ него еще гуще толпа. Изъ нея выдвигается рабочій въ синей блузѣ и художникъ ста- вить его въ должную позу, вооружается маленькими ножницами и клочкомъ черной бу- маги, и въ пять минутъ готовъ портретъ, столько же похожій на оригиналъ, сколько и на всякаго другаго рабочаго въ блузѣ. Художникъ накладываете снимокъ налистокъ бѣлой бумаги, начинаетъ размахивать имъ передъ толпой, и парень, положившій уже деньги на столъ, ждетъ не дождется, когда кончитъ художникъ свою рѣчь. «Взгляните, господа и госпожи!» ораторствуетъ онъ. — «Взгляните на поразительное сходство! Вотъ подлинникъ, вотъ портретъ! Призываю всѣхъ въ свидѣтели невѣроятнаго сходства, бы- строты работы и неслыханной дешевой цѣны. Три су черный портретъ, шесть бѣлый. Достаточно сравнить, чтобы убѣдиться. . . » и т. д. и т. д. И черезъ каждые пятьсловъ: «Три су портретъ поразительнаго сходства!» Въ другомъ мѣстѣ такая аіе толпа около человѣка, склеивающаго битую посуду и читающаго одушевленную лекцію объ этомъ предметѣ. Эта болтовня, которую такъ мѣтко охарактеризовали французы словомъ Ыа^ие, порой изящная, остроумная и всегда игривая, въхарактерѣ этого народа, ивы еевстрѣ- тите здѣсь всюду: въ печати, на кафедрѣ, въ модныхъ магазинахъ, въ мастерскихъ художника. Никто кромѣ французовъ не имѣетъ такихъ громкихъ и пышныхъ на- званій для предметовъ самыхъ обыкновенныхъ. Каждая карта парижскаго ресторана, каждое объявленіе, дааіе уличный разговоръ, все это не болѣе какъ Ыадие (бла- гёрство).