b000000208

27 вленія, такъ какъ всѣ стараются провести ее въ своихъ гаремахъ и въ кругу своего семейства, — это нѣчто въ родѣ нашего заговѣнья. Впрочемъ, безъ особеннаго шума проходятъ и сдѣдующія ночи, до первой Рамазанной пятницы, — мусульманскаго недѣль- наго праздника. За этими днями по ночамъ идетъ разгулъ, что море разливное. Однако разскажемъ по порядку весь день. Утромъ на восходѣ солнца и вечероиъ при его за- катѣ Босфорскія и Скутарійскія батареи возвѣщаютъ начало и конецъ поста, а со- образно этому иравовѣрные и распредѣляютъ своіояіизнь . Поздно встаетъ ту рокъ, такъ какъ ночь онъ провелъ безъ сна, въ ежеминутномъ пополненіи своего желудка, да на- конецъ ему просто бы хотѣлось проспать все время поста, т. е. всѣ дни. По этому во время Рамазана на улицахъ царствуетъ необыкновенная тишина. Изъ домовъ рѣдко кто показывается, и то развѣ за какимъ нибудь важнымъ дѣломъ. Турокъ и безъ того лѣнивъ, а тутъ ужъ совсѣмъ еле двигается. Его всегда вялая, заспанная физіономія теперь безжизненна до идіотизма. Турки побогаче совсѣмъ не выходятъ на улицу, они стараются покончить всѣ свои дѣла до Рамазана, чтобы спать цѣликомъ всѣ дни. Даже и собаки, которыя на каждомъ шагу попадаются подъ ноги, —теперь спятъ гдѣ-то по закоулкамъ, чтобы бодрствовать ночью вмѣстѣ съ правовѣрными. Присут- ственныя мѣста и Безестенъ, лучшій стамбульскій базаръ, открыты только часа на два, на три въ день; зайдете днемъ въ кофейню, и не найдете въ, ней не только кофе, но даже и трубки. Солнце близко къ закату, османы стараются поскорѣе кончить свои дѣла, непо- движныя ихъ физіономіи нѣсколько оживляются, и они то и дѣло поглядываютъ на западъ. Но ни одинъ правовѣрный не позволить себѣ разговѣться до тѣхъ поръ, пока муэззинъ не провозгласить вечерней молитвы. Вотъ загремѣла пушка, со всѣхъ ми- наретовъ раздалось пѣніе муэззиновъ, и правовѣрные, омывши лице и руки, спѣшатъ въ мечети. Молитва кончена, и все- мусульманское населеніе устремляется кто домой, кто въ кофейню на представленіе. Па стамбульскихъ улицахъ сразу все ожило и про- снулось: собаки и калѣки опять вылѣзли изъ своихъ норъ; всюду множество народа, улицы освѣщены необыкновенно фантастично: всѣ карнизы минаретовъ обставлены зажжеными шкаликами, нѣкоторые изъ нихъ даже висятъ на проволокахъ между ми- наретами и издали кажется, будто горятъ звѣзды въ самомъ небѣ. Тамъ и сямъ изъ этихъ шкаликовъ составлены разныя фигуры, слова и цѣлыя фразы. И дѣйствительно, трудно себѣ представить, какъ заманчиво въ темную ночь разобрать и прочесть на небѣ огненныя слова «Аллахъ» или разсмотрѣть огненный султанскій каикъ и украшенія на мечетяхъ. Нѣкоторыязданія, и особенно кофейни, украшены гирляндами изъ бумаж- ныхъ цвѣтовъ, и изъ оконъ ихъ раздаются звуки музыки и пѣнія. Большинство пра- вовѣрныхъ, смотря по вкусу, выбираютъ какую нибудь кофейню; нѣкоторые же въодну ночь перебываютъ въ нѣсколькихъ, тѣмъ болѣе, что каждая изъ нихъ обыкновенно славится какимъ нибудь особымъ искуствомъ. Одна изъ нихъ извѣстна своимъ пѣв- цомъ, другая плѣняетъ хорошимх разскащикомъ, въ третьей даютъ «хязиль»— китай- скія тѣни или кукольныя комедіи; въ иной подкутившій турокъ заставитъ и плясать иередъ собой. Извѣстно, что правовѣрные сами никогда непляшутъ и считаютъ танецъ унизительнымъ ремесломъ, но они далеко не прочь посмотрѣть, какъ отплясываетъ мо- лодой, красивый грекъ или армянинъ. Эти пляски (смотрѣть которыя въ рамазанные дни позволяютъ себѣ только кутилы), пѣніе, разсказы, кукольная комедія и всѣ прочія увеселенія рамазанныхъ ночей отличаются далеко не душеспасительнымъ характеромъ. Можно даже смѣло сказать, что большинство этихъ великопостныхъ удовольствій но- ситъ на себѣ до такой степени грязный, циническій оттѣнокъ, что возбуждаетъ въ ев- роиейцѣ лишь одно отвращеніе.