b000000208

497 набитые новыми одѣялами, показываютъ домашній скотъ, шсынаютъ монеты, нерѣдко занятыя у сосѣдей для торжественнаго случая, и тогда уже обѣ стороны быотъ по ру- камъ и назначаютъ день свадьбы. Когда новобрачная выходитъ изъ церкви, ейнодносятъ огромную лавровую вѣтку, украшенную плодами и лентами; къ этой вѣткѣ шнуркомъ привязана птичка; молодая обрѣзаетъ шнурокъ и возвращаетъ свободу плѣнницѣ. Возвращать на свадьбѣ свободу птичкѣ съ тѣми или другими обрядами — обыкновеніе, существующее почти во всѣхъ французскихъ деревняхъ. Послѣ торжественнаго обѣда, остатки котораго, какъ почти и в ездѣ, отдаются ни- щимъ, послѣ пѣсенъ, танцевъ и разныхъ неболыпихъ обрядовъ, разнообразящихся, смотря по мѣстности, молодые отправляются къ себѣ. На другой день муніъ становится повелителемъ, и для жены насту паетъ тяжелая пора труда и семейныхъ заботъ. Когда у нея родится ребенокъ, всѣ матери въ около дкѣ приходятъ кормить его грудью, такъ какъ, по ихъ понятіямъ, это принесетъ имъ величайшее счастіе. Да и во- обще здѣсь относятся къ женщинѣ, кормящей грудью своего ребенка, съкакимъ-то осо- беннымъ почтеніемъ. Каждый, кто встрѣтптъ ее на дорогѣ, съ ребенкомъ на рукахъ, непремѣпно долаіенъ сказать ей: «Да будетъ надъ тобою благословеніе Божіе!» Иначе, по ихъ понятіямъ, съ ней случится какое-нибудь несчастіе и тогда такого человѣка всѣ станутъ обвинять въ томъ, что онъ ее сглазилъ. Смерть бретонецъ встрѣчаетъ необыкновенно хладнокровно и это, по всей вѣро- ятности, происходитъ оттого, что жизнь его была лишь рядомъ лпшеній. Вся семья окружаетъ постель больнаго, разговариваетъ громко при немъ о его близкой кончинѣ и безнрестанно подносить къ его губамъ нише съ подогрѣтымъ виномъ. «Молись, гово- ритъ ему то одна, то другая родственница, и поручай Богу душу свою. — ты не долго нротянешь...» Вскорѣ приходитъ и священникъ съ надлежащими принадлежностями и безъ всякой осторожности говоритъ больному о близкой кончинѣ, о мукахъ ада, кото- рый ожидаютъ его, если онъ не раскаялся въ своихъ грѣхахъ и не исповѣдаетъ ихъ... Трагическій голосъ католическаго священника и страхъ, который онъ внушаетъ бѣд- ному, неразвитому, больному бретонцу, все это сразу измѣняетъ его равнодушное отно- шеніе къ смерти и онъ начинаетъ горько плакать, а вмѣстѣ съ нимъ плачутъивсѣ его домочадцы. Если предсмертныя муки продолжительны, посылаютъ въ церковь зажечь предъ адтаремъ свѣчку. Но вотъ больной испустилъпослѣдшйвздохъ,всѣприсутствую- щіе разомъ поклонились до земли и затѣмъ начинаютъ убирать покойнаго. Надъ тѣ- ломъ сидятъ день и ночь и нлачутъ, но если покойный былъ богатъ, то въ это время болѣе всего ѣдятъ. Домашніе больше всего наблюдаютъ теперь за тѣмъ, чтобы всѣ со- суды, какіе есть въ домѣ, были наполнены водою. Это дѣлается для того, чтобы душа покойнаго, желая омыться, не вздумала, за неимѣніемъ воды, погрузиться въ кринки съ молокомъ; тогда, по здѣшнему повѣрыо, свернутся тотчасъ сливки, а бережливый до скупости бретонецъ боится всякаго ущерба. Поокойчаніи погребенія, родственники и друзья покойнаго садятся за похоронный обѣдъ, который, какъ и всѣ многолюдный бретонскія собранія, оканчивается общею оргіею и пьянствомъ. 32