b000000208

24 вотъ и все внутреннее убранство. Полъ залы, гдѣ совершаются обряды, точно для таН' цевъ, нолпрованъ, какъ стекло. Настоятель, сухой, какъ скелетъ, старикъ, въ зеленой мантіи и съ зеленымъ тюрбаноиъ на огромномъ колпакѣ, неподвижно, какъ истуканъ, сидитъ на нодушкѣ. Три старыхъ дервиша стоятъ по сторонамъ, сложивъ руки и нотуиивъ взоры. Но вотъ наконецъ попарно вошли въ залу и остальные мевлеви. Медленно и едва слышно сту- паютъ они своими босыми ногами и идутъ, смиренно опустивъ глаза внизъ и со сло- женными на груди руками. Одѣты они въ коричневыхъ рясахъ ивойлочныхъ шапкахъ. Необыкновенное смиреніе, которое они представляютъ всей своей фигурой, блѣдность ихъ лицъ, высокіе колпаки, длинныя, сѣдыя бороды и ихъ странная одежда, все это придаетъ имъ какую-то таинственность. Когда всѣ вошли и размѣстились въ одинако- вом'!, другъ отъ друга разстояніи, настоятель встаетъ съ своего мѣста и начипаетъ чи- тать молитву. Въ отвѣтъ ему раздается визгливое пѣніе хора. При этомъ дервиши ра- зомъ опускаются наколѣна, вытягиваютъ внередъ руки, падая на иихъ ницъ, дружно цздаютъ какой-то стонъ и крикъ. «Это онъ! Это онъ!» Затѣмъ они откидываются на- задъ и снять падаютъ на нротянутыя руки съ тѣмъ же завываніемъ. Пѣніе смолкло и нѣсколько минутъ царствуетъ глубокая тишина. Посдѣ этого дервиши подымаются на ноги; лица ихъ пылаютъ, глаза блещутъ какимъ-то страннымъ огнемъ. Настоятель торжественно входитъ на разостланный коверъ. Раздаются рѣзкіе звуки флейты и визгливое пѣніе. Въ эту минуту одинъ изъ дервишей медленно подходитъ къ настоятелю, кланяется ему въ поясъ, потомъ отходить на средину, складываетъ руки на груди и начипаетъ тихо кружиться на пяткахъ. Затѣмъ выходитъ другой, также кланяется настоятелю и точно также кружится. Тоже поочередидѣлаетъ каждый, и такъ скоро вся зала наполняется вертящимися фигурами. Музыка постепенно стано- вится громче и скорѣе, хоръ все болѣе дико и рѣзко взвиагиваетъ славословіе Аллаху, дервиши все быстрѣе кружатся. Они вытянули свои руки горизонтально, головы ихъ склонились на бокъ, глаза начали смыкаться, лица озарились восторженной улыбкой, а ихъ одежда поднялась на воздухъ и образовала огромные вертящіеся круги, среди ко- торыхъ блѣдные дервиши кажутся какими-то куклами па пружипахъ. Между тѣмъ на- стоятель стоитъ неподвижно посреди, набожно опустивъ внизъ глаза. Музыка, пѣніе и восклицанія хора слились наконецъ въ дикій, оглушительный ревъ; но вохъ дервиши вдругъ содрогнулись и сразу остановились въ тѣхъ же разстоя- ніяхъ одинъ отъ другаго, какъ при началѣ представленія. Черезъ минуту они ша- таясь отступили къ баллюстрадѣ и опустились на колѣни. Это быль молитвенный антрактъ. Эти дикіе звуки и пляска такъ овладѣли присутствующими, что всѣ они превра- тились въ зрѣніе и слухъ, вытянули лица и восторженными глазами впились въ дер- вишей. Послѣ небольшаго отдыха началась опять пляска. Теперь музыка играла еще быстрѣе: флейты, литавры, барабаны готовы были разорваться на части. Дервиши кружились съ непостижимою скоростью; потъ лился съ нихъ градомъ, — однако многіе изнемогали и тутъ яге имамы подбѣгали къ нимъ и выводили ихъ изъ теккіе. И не- мудрено; нужны нечеловѣческія усилія, чтобы принимать участіе вътретьѳмъ актѣ этой душеспасительной гимнастики. Когда пляска возобновляется въ третій и нослѣдній разъ, на сценѣ остается обы- кновенно не болѣе, какъ третья часть дервишей. Тутъоркестръ доходитъ до такой бы- строты, что вы слышите только неистовый ревъ и гулъ. Всѣ три акта этого рели- гіознаго бѣснованія продолжаются около часу съ неболыпимъ, и во время этого стран - наго балета дервиши въ изступленномъ бѣшенствѣ, точно волчки, то и дѣло, мель-