b000000208

466 концѣ. Бандеридьеръ прямо бѣжитъ къ быку, который, удивленный такой дерзостью, вскачь бросается на него. Уже быкъ держитъ его почти между рогами, но въ ту самую минуту, когда онъ наклоняетъ голову, чтобъ поднять его на рога, бандерильеръ втыка- етъ ему двѣ свои стрѣікп по обѣимъ сторонамъ шеи, необыкновенно ловкимъдвижені- емъ уклоняется отъ удара и убѣгаетъ. Замѣтьте, что бандерильеръ не моліетъ воткнуть своей стрѣлки иначе, какъ ставши совершенно близко и прямо передъ быкомъ, почти между его рогами. Тутъ малѣйшая нерѣшительность, даже дрожь въ рукахъ могутъ тотчасъ его погубить. Если бандерильеръ, втыкая стрѣлки, по несчастно упалъ, то долженъ лежать безъ движенія. Быкъ рѣдко бьетъ лежачаго, не изъ великодушія, а потому, что, нанося ударъ, онъ большею частію закрываете глаза и такимъ образомъ можётъ пройти или перескочить черезъ человѣка, не замѣчая его. Надобно видѣть быка, который, чувствуя въ шеѣ боль отъ воткнутыхъ крюч- ковъ, носится съ ними по аренѣ, трясетъ ихъ, прыгаетъ, яростно мычитъ; тутъ при- бѣгаетъ другой бандерильеръ и втыкаетъ ему двѣ другія бандерильи и потомъ третій, четвертый. Если же быкъ не изъ храбрыхъ, если онъ не тотчасъ нападетъ на своихъ враговъ, въ публикѣ яростно раздается; «й-е^о, Гие^о!» (огня, огня!). Этоозначаетъ, что публика требу етъ раздражать быка огнемъ. Тогда бандерильеры втыкаютъ быку стрѣлки, обвитые фитилемъ изъ тлѣющаго трута съ фейерверкомъ, который загорает- ся, трещптъ, хлопаетъ, жжетъ шею быка, — и что за прыжки, что за удивительные скачки выдѣдываетъ онъ, что за безумный хохотъ овладѣваетъ тогда зрителями! — Иногда при этомъ бандирельеры выполняютъ особенно трудныя штуки, такъ напри- мѣръ втыкаютъ бандерильи, сидя на стулѣ. Мальчикъ приноситъ соломенный стулъ и ставитъ его посрединѣ арены. Бандерильеръ садится и нротягиваетъ рукисострѣлами! быкъ бросается на него и, когда онъ находится всего въ двухъ шагахъ отъ стула, бан- дерильеръ встаетъ, въ одно мгновеніе втыкаетъ стрѣлки и ловко увертывается въ сто- рону; животное, вдвойнѣ разъяренное и уколомъ, и исчезновеніемъ врага, подбрасыва- етъ стулъ вверхъ. Когда ярость животнаго достигаетъ высшей степени, начинается битва одинъ на одинъ. Звукъ трубы вызываетъ матадора — такъ зовутся тѣ изъ бой- цовъ, которые сражаются съ быкомъ одинъ на одинъ; этимъ и начинается третье дѣйствіи. Арена пуста, только бѣшеный быкъ мечется по ней въ послѣдней степени из- ступленія. Тогда медленной важно подходитъ къ нему матадоръ, въ самомъ великолѣп- номъ андалузскомъ костюмѣ: красный бархатный плащъ небрежно накинутъ на лѣвомъ плечѣ, въ правой рукѣ онъ держитъ короткую шпагу, въ лѣвой красное покрывало. Онъ прежде всего оборачивается къ распорядителямъ и начальству, потомъ къ публи- кѣ; затѣмъ обращается къ быкуіі на минуту нріостанавливается. . . Это самая торжест- венная минута и для публики, и для бойца. Быкъ, задыхаясь отъ бѣшенства, завидя матадора, бѣжитъ на него и, словно ночуя страшнаго врага, вдругъ останавливается, наблюдаетъ его, разсчитываетъ свой ударь. Матадоръ обыкновенно молодъ, красивъ, одѣтъ въ атласъ, бархатъ и золото, гибокъ, удивительно сложенъ. Онъ сбрасываетъ съ плеча красный плащъ; каждое движеніе его исполнено рѣшительности и хладнокровія. Замѣтьте, что въ этихъ бояхъ есть множество своихъ законовъ, и матадоръ не можетъ направить своего удара или зарѣзать быка, какъ это было бы ему удобнѣе. Онъ долженъ направить свой ударъ не иначе, какъ въ то мѣсто, гдѣ оканчивается шея и начинается спинной хребетъ. Ударъ долженъ бытцсверху внизъ. Въ тысячу разъ по- четнѣе для матадора умереть, нежели нанести ударъ снизу, съ боку или сзади. По- думайте объ игрѣ, которую играетъ этотъ человѣкъ, подумайте, что рѣдкій матадоръ умираетъ въ постели, и вы согласитесь съ тѣмъ, что, если кому здѣсь дается слава, то