b000000208

465 тельно бросился на лошадь, но при этомъ наткнулся со всего размаху на пику, направленную пикадором і. въ его затылокъ. Лошадь съ сѣдокомъ были далеко отбро- шены этимъ толчкомъ, но остались на этотъ разъ цѣлы и невредимы. Быкъ съ яростнымъ ревомъ отбѣжалъ прочь и затрясъ шеею, окровавленной и разорванной пикою. Потомъ онъ-снова бросился на дразнившихъ его пѣшихъ бойцовъ, плащи кото- рых!, выводили его изъ себя, и на другаго пикадора. При второмъ нападеніи ему уда- лось добраться до лошади и онъ въ ту-же минуту воткнулъ ей глубоко въ животъ свои острые рога. Счастье для бѣднаго животнаго, если первый ударъ попадетъ въ грудь и будетъ смертеленъ! Бѣда, если рога только розорвутъ животъ. Если у бѣд- ной лошади распоротъ животъ и выпавшія кишки волочатся по землѣ, всадникъ и при этомъ заставляетъ ее идти иротивъ быка. Эта минута — особенное наслажденіе для ис- панца. Идетъ такая несчастная лошадь на новую муку и сама, собственными копытами, путается въ своихъ внутреныостяхъ и тончетъ ихъ. При этомъ пикадоры колятъ еще пиками выпавшія внутренности. Дрожа всѣмъ тѣломъ, судорожно двигая губами, стояли лошади и ждали втораго. третьяго удара разъяреннаго животнаго, пока смерть не при- ходила наконецъ прекратить ихъ пытку; онѣ падали, буквально замученныя до смерти. Пикадоры отправились за арену и снова являлись на сцену на свѣжей лошади. Если въ навшихъ животныхъ оставалась еще искра жизни, ихъ били и мучили на всевоз- можные лады, чтобы заставить кое-какъ дотащиться собственными силами до общаго смертнаго одра, нредназначеннаго для жертвъ боя; тутъ съ нихъ наскоро срывали сѣдла и, не медля ни минуты, опять бросались въ бой. Только убитую на новалъ и болѣе чѣмъ полумертвую лошадь оставляютъ покойно на мѣстѣ. При каждомъ удачномъ отпорѣ нападенію быка зрители аппдодировали пикадору, при каждомъ ударѣ, полученномъ лошадью, — быку. Раздавались со всѣхъ сторонъ самыя воз мутите льныя восклицанія, .въ родѣ слѣдующихъ; — «А, попалась лошадка, ступай- ка теперь въ больницу, да полѣчись! видишь, съ какимъ молодцомъ тебѣ пришлось имѣть дѣло!» — и тому подобный изрѣченія, сопровождавшіяся грубымъ смѣхомъ. Чѣмъ ужаснѣе была изранена лошадь, тѣмъ сильнѣй становился восторгъ зрителей; но если падалъ пикадоръ — одушевленіе не знало уже никакихъ предѣловъ. Одипъ изъ нихъ, напримѣръ, ударился затылкомъ о деревянный барьеръ, такъ что былъ вынесенъ за- мертво; къ счастію это оказался только обморокъ, ионъ отдѣлался шрамомъ надъ гла- зомъ. Другой пикадоръ вывихнулъ себѣ руку и сдѣлался на всю жизнь неспособнымъ къ бою. Перваго быкъ убилъ бы непремѣнно съ лошадью, еслибъ подоснѣвшіе пѣшіе бойцы не отвлекли его вниманія махані ями своихъ платковъ». Но не умеръ-ли пика- доръ? не ушибся-ли, не раненъ-ли онъ? О! объ этомъ никто не безпокоится... Правда, что это не часто случается, да главное въ томъ, что объ этомъ никто и не думаетъ. Опрокинувъ трехъ, четырехъ пикадоровъ, быкъ свирѣпо бѣгаетъ по аренѣ; въ эту ми- нуту его никто не смѣетъ болѣе раздражать, его бѣшеные, налившіеся кровью глаза исполнены дикаго торжества; арена пуста, на ней лежать только трупы убитыхъ имъ лошадей; въ ярости быкъ снова поднимаетъ ихъ на окровавленные свои рога, подбра- сываетъ ихъ вверхъ, топчетъ, раздираетъ... Вотъ въ этомъ и заключается первое дѣй- ствіе боя; оно продолжается обыкновенно минутъ около двадцати, а иногда и болѣе, смотря по ярости быка. Чѣмъ больше онъ убиваетъ лошадей, чѣмъ скорѣе увѣчитъ тор - реросовъ, тѣмъ больше имъ восхищается публика. Но вотъ начинается второе дѣйствіе. Подаютъ знакъ бандерильерамъ. . . На арену выбѣгаютъ ловкіе, быстрые, увертливые, великолѣино одѣтые въ шелковые чулки, башмаки и шитую атласную куртку и шта- ны бандерильиры , которые такъ называются потому, что держатъ въ рукахъ двѣ бан- дерильи т. е. двѣ коротенькія палочки, обернутыя цвѣтной бумагой и съ крючкомъ на зо