b000000208

463 кахъ, скорѣе откажутся отъ своего обѣда, большею частью состоящаго изъ куска хлѣба съ чеснокомъ, а узкъ ни за что не иропустятъ этого представіенія. Столько же любо- пытства возбуждаютъ эти бои быковъ и въ болѣе богатыхъ классахъ общества. За нѣсколько дней красныя афиши извѣщаютъ о боѣ быковъ, при этомъ подробно объяв - ляютъ, сколько быковъ будутъ по одиночкѣ выпущены въ циркъ, съ какого они паст- бища и кому принадлежитъ каждый изъ нихъ; затѣмъ слѣдуютъ имена пикадоровъ (всадниковъ вооруженныхъ копьями), матадоровъ (убивающихъ быка шпагами) и всѣхъ участвующихъ въ собою. Бычачьи травли служатъ воскреснымъ развлеченіемъ испанцевъ; бои же бы- ковъ составляютъ чрезвычайный празднества, можно даже сказать самыя болыпія въ году. Въ Мадридѣ и Севильѣ въ жаркіе лѣтніе мѣсяцы, при хорошей погодѣ, бои бы- ковъ бываютъ каждое воскресенье, въ другихъ же городахъ^ — только разъ въ годъ, но за то обыкновенно цѣлыхъ три дня къ ряду. Разница между бычачьею травлею и боемъ заключается въ томъ, что въ травляхъ можетъ принимать участіе всякій желающій и, разумѣется, такихъ находится несчетное число. Въ бояхъ же наоборотъ сражаются только опытные бойцы, которые носятъ общее названіе торреросовъ. Бычачьи травли происходятъ на рыночныхъ площадяхъ города. Площадь въ такомъ случаѣ загораживается крѣпкими досками; одна изъ досокъ поднимается для пропуска зри- телей, обязанныхъ платить за входъ извѣстную сумму. Вся площадь и балконы кишатъ народомъ. Посреди возвышаются подмостки для музыки, которая играетъ тѣмъ сильнѣе, чѣмъ неистовѣедѣлаетсяшумъ толпы. Внизу на землѣ, у Самыхъ подмостокъ, лежать на животахъ множество ребятишекъ. Но вотъ растворяются ворота и быкъ быстро вбѣгаетъ на площадь. Публика привѣтствуетъ вошедшаго любимца продолжительнымъ шумомъ, свистомъ, который въ нѣсколько минуть превращается въ оглушительный ревъ. Жи- вотное не трогается съ мѣста, только роетъ ногами землю, трясетъ головою и дико озирается кругомъ. И это естественно; его ошеломилъ этотъ гамъ и эта пестрая толпа. Испанецъ однако не можетъ выносить, когда животное хотя минуту остается въ нокоѣ, и вотъ зрители начинаютъ свистать на тысячу ладовъ, стучать но землѣ палками; дамы машутъ вѣерами, другіе кричатъ на разные голоса, шипятъ, подражая зажженнымъ ра- кетамъ, — но быкъ еще болѣе удивленъ,и въ первую минуту обыкновенно не трогается съ мѣста. Понятливость быка конечно не велика, но какое бы животное ни очутилось среди этихъ бѣснующихся людей, да если еще оно будетъ сознавать, что невозможно убѣ- жать отъ нихъ, то навѣрно потеряетъ и послѣдній остатокъ смысла. Когда быкъ все еще не трогается съ мѣста, изъ дверей высовываютъ длинный нрутъ, который оканчи- вается острыми иглами и колятъ имъ животное. Но быка это обыкновенно не особенно раздражаетъ, и онъ по прежнему, не трогаясь съ мѣста, только лягаетъ да отмахивается хвостомъ, точно отъ докучливыхъ мухъ. Тогда публика издаетъ еще болѣе оглушитель- ный ревъ, свистъ; передъ самыми глазами быка Машутъ платками и палками. Живот- ное начинаетъ дрожать отъ злости, озирается съ какою-то отчаянною, смертельною рѣшимостыо стереть все съ лица земли и наконецъ пускается бѣжать по площади. Смѣльчаки бѣжатъ за нимъ. дразнятъ его на разные лады, свистятъ ему прямо въуши, колятъ прутомъ, но когда быкъ опускаетъ голову, чтобы поднять на рога болѣе ему ненавистнаго, они умѣютъ ловко увернуться, хотя очень часто при этомъ нѣсколько человѣкъ падаетъ замертво. Когда такимъ образомъ публика вволю натѣшится, впус- каютъ собакъ и тогда вмѣстѣ съ ними опять травятъ быка до тѣхъ поръ, пока тотъ совсѣмъ не выбьется изъ силъ. Еще болѣе кровожадное зрѣлище представляютъ бои быковъ. Они происходятъ въ въ циркѣ, который выстроенъ амфитеатромъ, но безъ крыши; поэтому мѣста въ тѣни