b000000208

449 кажется, уже издавна составляетъ ихъ исключительную привилегію. Какъ ни отли- чаются они между испанцами своими особыми нравами и обычаями, тѣмъ не менѣе они многое переняли отъ народа, среди котораго живутъ. Такъ же, какъ и испанцы, они де- рутся навахами, а часто и огромными ножницами, которыми стригутъ животныхъ. Не смотря на дикіе обычаи и горячую южную кровь, хитаны отличаются безу- пречными нравами и цѣломудріемъ. Они вступаютъ въ бракъ весьма не скоро послѣ обрученія; обыкновенно молодые люди бываютъ женихомъ и невѣстою въ продолженіи двухъ лѣтъ; свадьбу празднуютъ очень шумно и въ продолженіи нѣсколькихъ дней ноютъ, танцуютъ и истрачиваютъ въ это время почти все, что имѣютъ. Когда кто ни- будь нзъ нихъ умретъ, то тѣло покойника кладутъ на землю на соломенномъ тюфякѣ; при этомъ женщины бросаются ницъ и рвутъ руками свои густые волосы. Мужчины же топятъ печаль въ винѣ и тутъ же выниваютъ но нѣскольку стакановъ въ память покойника. Мы уже знаемъ, что въ Севильѣ хитаны живутъ въ особомъ предмѣстьѣ Тріана, расположенномъ на нравомъ берегу Гвадалквивира и сообщающемся съ городомъ желѣзнымъ мостомъ. Въ Гранадѣ тоже имъ не дозволяютъ жить въ самомъ городѣ и они занимаютъ особый кварталъ 8асго Мопіе. Хотя 8асго Мопіе очень населено, но домовъ тамъ очень мало; за то въ склонахъ холмовъ продѣлано множество норъ и пещеръ, гдѣ жи- вутъ хитаны. Иногда нередъ этими логовищами находится маленькій дворикъ, дурно запертый или совсѣмъ незапертый, такъ какъ въ этихъ жалкихъ жилищахъ нечего красть. Внутренность этихъ ямъ ужасна. Цѣлое семейство, человѣкъвъ восемь, а часто и болѣе, живетъ всю жизнь въ темномъ подземельѣ, шириною шаговъ въ десять, вы- шиной въ сажень; черезъ дыру, сдѣланную въ сводѣ, проходитъ дымъ, когда готовятъ кушанье; одно и тоже отверстіе служитъ и дверью, и окномъ. Какая нибудь скамья въ одномъ углу и простой столъ — вотъ и все убранство жилища; иногда есть нары, но это уже роскошь, такъ какъ по большей части все семейство спитъ въ повалку на всякомъ отрепьѣ и сорѣ. сбираемомъ въ городѣ. Одежды на стѣнахъ обыкновенно не видно никакой, потому что они носятъ одну и ту же одежду, не перемѣняя ее, пока она совсѣмъ не свалится съ плечъ. Дѣти совершенно голыя, черные, какъ афри- канцы, валяются тамъ и сямъ посреди тощихъ домашнихъ птицъ и самыхъ грязныхъ животныхъ. У дверей этихъ подземныхъ жилищъ вы видите обыкновенно слѣдующія сцены: молодая красавица-цыганка, съ длинными рѣсницами и черными вьющимися во- лосами, съ тяжелыми серьгами въ ушахъ, стоитъ позади старухи, настоящей колдуньи, и ищетъ у нея въ головѣ животныхъ; на рукахъ у старухи спитъ ребенокъ, а дру- гой, почти голый, валяется около болынихъ бубенъ у ногъ своей бабушки и дико озирается, подперши рукою голову. Тутъ лее его отецъ, съ суровымъ, бронзовымъ ли- цемъ, съ платкомъ, повязаннымъ на головѣ и падаіощимъ на затылокъ, посматриваетъ безучастно на эту привычную для него сцену. У другой такой норы сидитъ молодая цыганка, а ея мать расчесываетъ ей длинные волосы, черные, съ синимъ отливомъ, цвѣта вороньяго крыла; кошка и сорока дружелюбно сидятъ на подоконникѣ, а боль- шая собака, съ поднятыми ушами, посматриваетъ на нихъ. Въ Гранадѣ съ нѣкотораго времени существуетъ обычай, дающій доходъхитанамъ. Если иностранецъ пріѣзжаетъ въ гостинницу, его спрашиваютъ, когда ему будетъ угодпо посмотрѣть пляску хитанъ. Затѣмъ появляется смуглый малый, котораго почему-то на- зываютъ капитаномъ; онъ предлагаетъ показать пляску и заламываетъ обыкновенно страшную цѣну. Онъ нанимаетъ на вечеръ номѣщеніе и проситъ дозволенія нолиціи привести нѣсколькихъ дѣвушекъ въ городъ изъ загородныхъ пещеръ. Вечеромъ провод- никъ ведетъ иностранца въ маленькій домикъвъ какомъ нибудь захолустьѣ, и тамъ, въ 29