b000000208

448 Ясно, что игроки должны ему платить за каждую ставку. Если никто ему не противо- рѣчитъ и начинаюгъ играть его картами, онъ спокойно садится тутъ же и ждетъ окон- чанія игры, чтобъ получить назначенную имъ мелкую монету. Но далеко не всегда такъ мирно кончается дѣло. Иногда находится храбрецъ, который смѣло говоритъ ему; «то- варищъ, намъ этого не нужно, — видишь, есть своя колода», и спокойно подаетъ на- задъ брошенныя карты. Такого смѣльчака баратеро хватаетъ за воротъ и отводитъ въ сторону; оба хватаются за навахи и черезъ мгновеніе вы видите и блескъ сверкающей стали, и блескъ сверкающихъ глазъ... не проходитъ и двухъ минутъ, какъ одинъ изъ нихъ падаетъ окровавленный. Такіе баратеро встрѣчаются во всѣхъ слояхъ низшаго общества. Баратеро являет- ся и на фабрикѣ, и въ войскѣ, и въ тюрьмѣ. Войсковой баратеро — тиранъ своей роты, каждый солдатъ боится его и старается все для него сдѣлать, лишь бы избавиться отъ ссоры, которую онъ заводитъ со всякимъ, кто ему не уступаетъ. Поэтому каждый, хотя и съ проклятіями, отдаетъ баратеро все, на что у того разгораются глаза; всѣ, куда онъ затешется, дѣлаютъ ему всевозможныя уступки. Его часто избавляютъ отъ работъ, дарятъ ему сигареты, деньги. И баратеро вездѣ чувствуетъ себя госнодиномъ; онъ пьетъ вино, не вьшускаетъ изо-рта сигары и все это онъ добываетъ не трудомъ своимъ, а умѣньемъ наводить на другихъ страхъ к своимъ неноколебимымъ нахаль- ствомъ. Нѣкоторые изъ этихъ баратеро безпрестанно попадаютъ въ тюрьму, и тогда они дѣлаются, въ полномъ смыслѣ, ужасными для окружающихъ. Какъ только вновь осул;- денный переступаетъ порогъ тюрьмы, баратеро требуетъ съ него вступныхъ денегъ и если тотъ отказывается дать, то немедленно получаетъ отъ баратеро ударъ навахой. Понятно, какъ можетъ кончать жизнь баратеро. Разъ онъ попался въ руки правосудія за какое нибудь убійство, черезъ мѣсяца два послѣ этого по улицамъ слышится звукъ колокольчика, и вы видите человѣка, просящаго на заупокойную обѣдню несчастнаго, котораго будутъ казнить. И дѣйствительно, среди площади воздвигнутъ эшафотъ, гдѣ будутъ казнить преступника удушеніемъ (§агго(;е); палачъ надѣваетъ ему на шею ро- ковой желѣзный ошейникъ и при этомъ, по обыкновенно, спрашиваетъ его; «Прощаешь ли ты меня?» Цыгане, которыхъ такъ много въ Испаніи, считаются здѣсь народомъ презрѣн- нымъ и живутъ особнякомъ среди рстальнаго населенія. Они составляютъ какъ бы осо- бую касту, вступаютъ въ бракъ только другъ съ другомъ и говбрятъ особымъ язы- комъ. Они стройны, гибки и нѣкоторые изъ нихъ отличаются замѣчательною красотою; у всѣхъ у нихъ огромные, черные, живые глаза, черные, какъ смоль, волосы и зубы бѣлые, какъ слоновая кость. О религіи цыгане, или, какъ ихъ здѣсь называютъ, хи- таны, — имѣютъ самое смутное понятіе; они наполовину язычники. Они вѣрятъ въ до- брую и злую силу, имѣютъ множество таинственныхъ обычаевъ и обрядовъ, къ кото- рымъ обращаются въ несчастіи и при всякихъ житейскихъ случайностяхъ. Говорятъ даже, что многіе изъ нихъ вѣрятъ въ переселеніе душъ. Обокрасть христіанина хитанъ считаетъ за величайшую заслугу, воровство у своего брата — преступленіе. Удивитель- но, какъ цыгане повсюду вѣрны своей природѣ. и какъ могучъ этотъ типъ, если онъ на такихъ противунолояшыхъ концахъ Европы, какъ Россія иИспанія, сохранилъ свою оригинальность, сходство въ характерѣ, даже одинаковую склонность къ извѣстнаго рода занятіямъ. Хитаны въ Испаніи, какъ и во всемъ мірѣ, барышничаютъ лошадьми, лѣчатъ ихъ, для чего они часто напередъ потихоньку опаиваютъ ихъ, занимаются куз- нечнымъ ремесломъ, поютъ, гадаютъ, пляшутъ и стригутъ животныхъ. Каждая ло- шадь, мулъ, оселъ во всей Испаніи ежегодно стригутся цыганами. Этотъ промыселъ,